Город без кошек
Шрифт:
– И ты бы обратился? – все хорошее отношение к кузнецу зависело от его ответа. Больше оборотней Элли не любила только людей, которые хотели стать оборотнями.
– Никогда, – от злости у меня дернулась щека.
– Еще раз прости, что доставила тебе проблемы, – она нахмурилась.
– Брось. Пусть тебя не мучает совесть, – я взрослый человек и принимаю решения вполне осознанно. Если утешит, у меня и без того назревали крупные неприятности. Да и тосковал я в этом городе. Думал попросить Тиля помочь мне с официальным разрешением властей на поездку в Цвергланд к кобальтам29. Хотел научиться их секретам мастерства в производстве замков.
Элли глубоко вздохнула и продолжила с интересом разглядывать окрестности.
Мы шли по району оборотней уже час,
– Где все? – Элли тревожно озиралась. – Мне очень не нравится эта тишина.
– А мне она, наоборот, по душе. Полнолуние, оборотни отужинали дома или уехали в загородные имения охотиться на дичь. За людьми гоняются лишь служащие жандармерии. Слуги-полукровки сегодня берут выходной, а именитым вервольфам не пристало с рассветом бегать по улицам голышом. Здесь люди и днем редки, а уж в такую ночь если кто и забредет, то, наверное, раз в столетие, такой же беглец, как мы.
Я не стал говорить, что все не так безоблачно, и если нас заметят из окна какого-нибудь особняка, это будет конец. Именно поэтому я придерживался левой стороны улицы, с зарослями плюща и хмеля на высоких кованых оградах садов. По правой стороне уже долгое время тянулась однотонная кирпичная стена, прерываемая лишь арками ажурных калиток и створками решетчатых ворот. Если на фоне плюща, создававшего густую тень, мы хоть немного скрывались от любопытных глаз, то на фоне ярко-желтого забора в сиянии лунного света, наоборот были бы как на ладони. Я не знал, на самом ли деле оборотни так хорошо видели по ночам, как думали люди, но надеялся, что ночное зрение сказка, ибо в обратном случае тень спасти не могла. Хотя, наверное, это была напрасная предосторожность, в такие ночи при свете луны можно читать книгу, если, конечно, умеешь читать.
– Чем они ужинают дома? – спросила Элли после недолгого раздумья.
– Им всякую живность привозят, кому коз, кому оленей. Не людей, не переживай. Слишком дорогое удовольствие. Вампиры строго следят, чтобы доноров крови не трогали без веских причин. Хотя, это официально. Кто-то рассказывал мне, будто в сельской местности пропажа людей довольно частое явление, и таких похищенных привозят на забаву к богатым гурманам.
– Мои родители пропали без вести, как раз в полнолуние, – Элли слушала очень внимательно.
– Раз в полнолуние, – их не похищали. Извини, но ни один обернувшийся слуга-вервольф не довезет человека целым.
– Да, думаю, ты прав, – девушка заметно устала, но продолжала шагать, даже не заикаясь об остановке. – А твои родители где?
– Их съели. Мне было семь лет.
– Извини.
– Да чего уж! – я гневно сверкнул глазами. – В такой стране живем, что редкость живые родители, а не мертвые.
Ограды садов закончились, слева потянулось кладбище.
– Нам сюда, срежем через погост, – сказал я, забираясь на высокую каменную ограду. Уже наверху я обернулся к застывшей в нерешительности девушке. – Только люди могут оживать после смерти, поэтому здесь нет упырей, это кладбище оборотней. Человеческие кладбища за южной стеной города.
Элли кивнула, и не без помощи залезла наверх.
4.
Кладбище оборотней разительно отличалось от людского. Если человеческие погосты представляли собой неухоженные, покрытые кустарником и деревьями куски почти первозданной природы, где в самых необычных местах раскинулись плиты надгробий, то архитектура кладбища вервольфов была изумительно гармоничной. Перед нами предстали ровные, четкие аллеи, присыпанные песком дорожки, и разнообразные склепы, больше похожие на небольшие дома. Стрельчатые окна с мозаикой стекол, красивые резные двери с бронзовыми ручками и устремленные вверх шпили одних склепов резко контрастировали с каменными стенами, рвами и подъемными мостиками уменьшенных в размерах замков и крепостей других. Это был город в городе, своеобразный музей под открытым небом, летопись истории именитых семей. Общий стиль склепа, орнамент решеток ворот и окон, соотношение пропорций – все это имело свое значение, и служило своеобразной биографией рода, не просто записанной в книге, а воплощенной в камне и металле. Уважающий себя и своих предков вервольф никогда не терялся в этой разнообразнейшей
В этой части погоста, широким клином простиравшегося от центра города до подножия крепостной стены, и разделявшего районы оборотней и вампиров, хоронили не так давно, всего лет триста. Это было так называемое Новое кладбище, созданное на месте древнего парка. Ближе к окраинам города оно переходило в Старое кладбище, ровесник самого Гента, а еще дальше располагались могилы неименитых вервольфов и полукровок, подступающие к самой крепостной стене. Вампиры на этот кусок земли не претендовали, потому как попросту сжигали своих покойников (если за них это не делало солнце), и развеивали пепел над рекой.
– Почему в некоторых склепах над входом висят пустые птичьи гнезда, а на пороге разбросана сухая трава? – Элли удивленно рассматривала один из таких дворцов. – Причем, не важно, какого стиля строение.
– Это означает, что похоронен последний представитель рода, и тот прекратил свое существование. Чистокровные оборотни к своим, да и чужим, предкам относятся с огромным уважением, точно к живым родителям, и такие знаки над входом гарантируют, что даже с уходом последнего носителя фамилии за склепом будут присматривать, и раз в год на Млечный Путь30принесут пиво и хлеб.
– Мне рассказывали про этот обычай, но я не знаю, откуда он пошел. И почему не мясо? – Элли рассматривала крепость с застывшим на входе каменным волком, вытянувшимся в прыжке.
– По вере оборотней, после смерти они попадают в первозданный мир лесов, где весь год охотятся стаей во главе с первым вервольфом Ликаоном. Как гласит легенда, однажды какой-то оборотень понял, что скучает по обычной человеческой пище, так как лишь отчасти волк, и подговорил нескольких единомышленников пойти посольством к вожаку, чтобы хоть на одну ночь отпустил их домой. Ликаон подумал, и разрешил. Дурной пример заразителен, и вскоре стая поголовно стала вот так, раз в году брать выходной. Млечный путь – потому что души предков спускаются в наш мир по летящим снежинкам, которые выстраиваются в мост от звезд до земли. Чтобы предки не ходили в дома своих потомков, так как призраки никому не нужны, угощение оставляют на кладбищах, в склепах. Однажды проигнорировавший этот обычай лишается покровительства предков навсегда. Потому, даже самые знатные и богатые оборотни не чураются раз в год собственноручно выметать чужие пустующие склепы и приносить угощение. Тем самым помимо покровительства своих пращуров они получают защиту рода, за склепом которого ухаживают.
– Интересно. Не думала, что оборотни такие суеверные. А ты откуда знаешь все это?
– Не помню. Наверно, рассказывал кто-то.
Я взял у Элли арбалет и зарядил деревянным болтом, а еще пару стрел сунул за пояс, с расчетом моментально извлечь в случае опасности. Мы по диагонали пересекли кладбище, и теперь приблизились к району Разбитых зеркал. Я не собирался выходить на ярко освещенные улицы, а двинулся вдоль невысокой решетчатой ограды, скрываясь за склепами. Это была отнюдь не лишняя предосторожность, район шумел в ночной суете. Заглядывали друг к другу в гости стригои, в дорогих нарядах и с тростями в руках прогуливались степенные носферату, иногда проходили увешанные драгоценностями красавицы в собольих шубах, а посыльный в вычурной ливрее нес в руках золотой поднос, чтобы пробежать по адресам и раздать приглашения на раут именитым гостям. У тумбы с афишами пожилой господин устроил головомойку разносчику газет, а в паре ярдов от них полная дама махала руками перед двумя носильщиками, видимо, недовольная как ее везли в портшезе. Были открыты кабаре и бары, театры и рестораны, в меню которых входила самая редкая кровь. Город в городе кипел обычной ночной жизнью, невозможной при свете солнца.