Город без кошек
Шрифт:
– Они могут отправиться за нами вплавь.
– Могут. Но не станут. Мы с тобой не государственные преступники, чтобы ловить нас всеми силами. Разошлют с почтовыми словесное описание по ближайшим городам, и успокоятся.
– Ты уже думал, куда нам податься, если сможем выжить? – Элли сама не заметила, как сказала «нам», вместо «мне» или «тебе». Я обратил на это внимание.
– Думал, но пока только приблизительно. Давай сначала спасемся, а потом посмотрим.
Тропинка пошла более или менее ровно, и мы снова прибавили темп. Запах людей в морозном воздухе держится
Рядом на негнущихся ногах ковыляла Элли. Я и сам не мог похвастаться бодростью, – давали о себе знать две нервные схватки и пробежка с неудобным грузом. Вперед гнало желание выжить самому и спасти доверившуюся девушку. А еще очень хотелось побывать на месте, где стояла усадьба родителей, чтобы выяснить, кто я такой. Меня с детства мучили вопросы происхождения. Откуда у людей собственный особняк и такое богатство? Что они сделали оборотням и вампирам? Почему вервольфы ждали полнолуния, когда будут в образе, то есть безмерно сильны, а не пришли среди бела дня и не арестовали? Вопросов скопилось море. Я знал точно лишь одно – я человек, следовательно, и родители тоже были людьми.
Наконец мы добрались до окраин Старого кладбища. Впереди раскинулся погост незнатных вервольфов. Могилы рядовых оборотней и полукровок стояли частоколом простых надгробий, – камней различной формы, размером по пояс взрослому человеку. Одну сторону, словно гладко срезанную ножом, украшали надписи с именами, годами жизни и узорами, иногда складывающимися в картинки, повествующие о жизни покойника. Деревьев не было и в помине, кладбище простиралось голым ровным столом, и лишь вдалеке виднелась темнеющая полоска крепостной стены. Некоторые камни стояли друг к другу столь плотно, что казалось, между ними ну никак не разместится тело. Хаос надгробий объяснялся повторными захоронениями, не удивительными для тысячелетнего кладбища.
Мы замерли в тени раскидистого вяза, прямо на опушке парка.
– Нужно идти ближе к кварталам вампиров. На этой скатерти нас разглядят с крепостной стены, как только мы выйдем из-под деревьев. У кровососов отличное зрение. Они, быть может, и сейчас нас видят, но кто мы, пока не выйдем на свет, понять не могут, – я говорил, едва шевеля губами. Не хотелось нарваться на стражу, когда побег почти удался.
Элли соглашаясь, кивнула. Мы двинулись под прикрытием деревьев, и через время вышли к тянущейся вдаль груде булыжников, кое-как скрепленных раствором, служащих оградой кладбища. Широкая пустынная улица, словно перенесенная в город из деревни, была пыльной, с изгрызенной выбоинами мостовой. Напротив погоста расположились длинные приземистые здания с потрескавшейся кладкой стен и изгнившим тесом крыш. Дальше улица делала широкую петлю и скрывалась за одним из таких строений.
– Все, ждем рассвет. Впереди слишком опасно, – я перевел дыхание, скидывая на землю почти всю поклажу.
– Куда нам дальше?
– Это городские оружейные склады, –
Разгоряченная бегом Элли начала остывать, и видя, как ее пробивает мелкая дрожь, я достал из мешка теплый свитер. Она с благодарностью кивнула и натянула мягкую шерсть.
– Меня очень сильно знобит. Я даже не знаю, почему. Мне не холодно, ни руки, ни ноги не замерзли, но все тело дрожит. Никогда такого не было, – девушка говорила спокойно, но очень устало.
– Похоже на отравление. Ты что последнее ела?
– Я утром завтракала только. Почти сутки назад. Может, нервное?
– Может и нервное.
Я внимательно посмотрел на бледное лицо Элли, и, выхватив нож, приставил к ее горлу, крепко прижав голову к дереву за спиной. Она даже не успела вскрикнуть.
– Кто ты? – спросил я.
Элли прочитала в моих глазах желание убить.
– Виг! Виг, успокойся. Что с тобой?
– Это что с тобой! Мгновение назад твои глаза горели, словно угли в горне. Я еще раз спрашиваю, кто ты? Не оборотень, ты не поменяла облик в полнолуние, и не вампир, ты теплая на ощупь.
– Я не понимаю. О чем ты? – девушка сильно нервничала. То, что говорил кузнец, казалось ей бредом.
– Бери из сумки веревку и вяжи себя. Сначала ноги, а потом я помогу с руками. Иначе перережу горло. Что выберешь?
– Я поняла тебя, – ее голос упал. Она не знала, что думать.
Элли достала веревку, и начала затягивать ноги. Я поменял нож на арбалет и отошел на пару шагов. Рука нервно подрагивала. Девушка понимала, стоит ей сделать резкое движение, и она гарантировано будет пригвождена к дереву. Выхода не было.
– Ничего личного, я просто не хочу, чтобы ты неожиданно перегрызла мне глотку или оторвала голову, когда стану не нужен. Я не хочу тебя убивать, поэтому и прошу, чтобы ты сама себя связала.
– Оставишь меня здесь? – она смотрела полными страха глазами, хотя и пыталась его скрыть.
– Нет. Вывезу за город, – я помедлил с ответом, раздумывая. Не хотелось становиться причастным к смерти девушки, кем бы она ни была.
– Ты же не шутишь на счет моих глаз? – ее страх сформировался в вопрос. Элли просто не понимала, что с ней происходит.
– Нет, не шучу. Я и хотел бы, чтобы мне это показалось, но, поверь, никогда не страдал галлюцинациями.
– Слушай, а как становятся оборотнями? Как проходит посвящение? – ее озарила внезапная догадка.
– Ты мне зубы заговариваешь, что ли? – я недобро прищурился, ожидая подвох. – Если отбросить всю атрибутику и ритуалы, то кандидата обряжают в шкуру волка и дают выпить крови чистокровного вервольфа. Так же человек становится оборотнем, если выжил после укуса.
Элли заплакала и не слышала последнюю фразу. Свершилось то, чего девушка боялась больше смерти. Она выпила кровь оборотня, когда укусила Вольфмара, и теперь стала одной из них. В следующее полнолуние она потеряет человеческий облик и начнет охоту. Знать бы за кем.