Горизонты ада
Шрифт:
– Слушаю внимательно, Гови.
– Николас Хорняк не убивал свою сестру.
– Я никогда этого и не говорил.
– Тогда зачем его донимать расспросами?
– Для копа это глупый вопрос, – произнес я насмешливым тоном.
– Ладно, – шумно выдохнул Кетт. – Ты хочешь побольше узнать о девке: откуда она, какую жизнь вела. Ты хотел вытащить из ее брата улики и имена ее знакомых. Понятно. Но не больше. Не приближайся к нему снова.
– Почему? У него есть что скрывать?
– Нет. Но он не хочет, чтобы вторгались в его личную жизнь.
– Как и все мы.
– Верно,
– Я не обращался с ним грубо. Просто задал несколько вопросов. Он отвечал вежливо. Мы расстались, довольные друг другом. Не вижу, в чем проблема.
– Мне плевать, что ты видишь и о чем думаешь, – с издевкой сказал Кетт. – Я тебя мило предупредил: держись подальше от Николаса Хорняка. В следующий раз к тебе могут прислать копа. И устным предупреждением дело не ограничится.
– Ты никак угрожаешь мне, Гови?
Он засмеялся:
– Кто на этот раз задает глупые вопросы?
– Эти друзья Ника, – медленно произнес я. – Думаю, ты не захочешь назвать их имена, чтобы я мог с ними связаться, и…
– Вон! – гаркнул Кетт, потянулся и открыл дверь машины.
Я повернулся и встал на тротуар.
– Этого разговора не было, – процедил сквозь зубы Кетт, глядя на меня снизу вверх.
Вместо ответа я обнажил зубы в улыбке и захлопнул дверь перед его носом.
Поднявшись в квартиру, я коротко записал в блокнот содержание разговора с Кеттом. Почесал за ухом концом ручки и задумался, что нового это мне дает. Я не сказал ничего такого Нику, что могло бы спровоцировать подобные последствия. У меня не было никаких оснований подозревать его в причастности к убийству сестры. До настоящего момента.
В том, что произошло, не было никакого резона. Натравив Кетта на меня, можно было только возбудить мои подозрения. У меня не укладывалось в голове, что умный парень, которого я видел играющим в бильярд в «Красной глотке», мог сделать такую глупость, привлекая к себе внимание без надобности. Он мог играть со мной, использовать чересчур серьезного Кетта, чтобы завести меня. Но почему так скоро после смерти сестры?
Это дурно пахло. Гови или Ник совершили глупость, пытаясь на меня надавить. Но то, что я не мог определиться, кто из них болван или зачем это было сделано, подсказывало, что я тупее, чем они оба. Чем скорее Кардинал освободит меня от этого сумасшедшего дела и снова пошлет патрулировать Дворец, тем лучше.
8
Я проводил мирное воскресное утро в постели, наслаждаясь тишиной, когда кто-то постучал в дверь. Застонав, я вылез из-под одеяла, натянул шорты и пошел посмотреть, кого принесло. И обнаружил за дверью тощего мальчишку-мулата, ростом чуть выше скейтборда, на который он опирался.
– Чем могу помочь, сынок? – произнес я максимально участливо.
– Ал Джири?
– Угу.
– Фабио велел мне привести тебя. Сказал, ему нужны твои руки.
Прошла уже пара лет с той
– Подожди несколько минут, надо переодеться, – сказал я, впуская пацана в квартиру.
Пока одевался, я спросил мальчишку, куда мы двинем, но он отказался говорить, заявил, что сам покажет дорогу. Он вскочил на свою доску, дождался, когда я оседлаю велик, затем, отталкиваясь одной ногой, покатил по пустынной улице, двигаясь все быстрее. Мне пришлось постараться, чтобы успеть за ним, особенно когда он резко сворачивал и исчезал в темных переулках: требовалось тормозить и соображать, куда он подевался.
На улице было влажно и тепло, и вскоре я начал жалеть, что не остался в шортах, но вернуться домой не мог, так что терпел и потел.
Мой гид провел меня вглубь восточной части города, которую держали черные и куда завсегдатаи «Кул кэтс клаба» никогда не рискнули бы заглянуть. Это настоящее сердце тьмы – знакомая мне территория. Я здесь вырос, но не бывал тут с той поры, как женился на Эллен и уехал.
Мальчишка-мулат остановился у шестиэтажного жилого дома, в жалких квартирах которого обитали сквоттеры или люди, существующие на грани нищеты.
– Он в четыре-бэ. – Мальчишка шмыгнул носом.
– Спасибо, – сказал я, двинув к лестнице.
– Эй! Фабио сказал, вы дадите чаевые.
Я подозрительно посмотрел на пацана: вряд ли он прокатился на другой конец города и обратно, не получив аванса. Но мне всегда были симпатичны уличные пройдохи, ведь когда-то я сам был таким. Я кинул ему свернутую в шарик банкноту. Мальчишка поймал ее на лету, снова вскочил на свою доску и исчез. Ему даже не пришло в голову поблагодарить меня.
Я поднялся по скрипучим ступеням на четвертый этаж. Фабио сидел у раскрытой двери квартиры. Он терпеливо ждал, посасывая пиво. Фабио был старейшим сутенером в городе, и, если верить слухам, ему стукнуло сто три года. Когда-то он был крупной шишкой – задолго до Кардинала, – но в последнее время зарабатывал жалкие гроши с помощью стайки состарившихся ночных бабочек. Он называл их пенсионер-борделем.
– Утро доброе, Алджирия! – Фабио протянул руку, приветствуя меня.
Я осторожно пожал его морщинистую руку, покрытую старческими пятнами. В моей юности он по-доброму относился ко мне. Я выполнял его поручения, что обеспечивало мне карманные деньги. И он же присматривал за мной, когда умерла мама.
– Как руки? – спросил он, оглядывая мои ладони.
– Давненько ими не пользуюсь, – вздохнул я. – Последний раз – когда ты меня звал. Выпивка об этом позаботилась.
– Но теперь ты в завязке, верно?
– Вроде того.
Фабио погладил ровные ладони:
– Думаешь, ты еще способен на магию?
– Попытаюсь, – ответил я, – но обещать не могу.
– С меня и этого хватит.
Встав, Фабио прошел в открытую дверь. Крупная черная женщина сидела на полу в крошечной, но тщательно прибранной гостиной, играя с мальчиком лет шести или семи. Она подняла на меня глаза и улыбнулась.
– Алджирия, это Флоренс, – проговорил Фабио. – Фло, это Ал Джири, парень, о котором я тебе рассказывал.