Горизонты ада
Шрифт:
Фабио пытался уговорить меня поехать с ним в путешествие по городам после смерти моей матери, но она уходила так долго, в таких страшных мучениях, что пару лет мне не хотелось иметь никаких дел с больными людьми. Я повернулся спиной к моим способностям, к больным, к Фабио. Он остался моим другом – возможно, потому, что я ему нравился, а может быть, Фабио надеялся, что я передумаю. Но к тому времени, как снова вернулся к нормальной жизни, я уже вступил в гвардию. Перспектива заниматься целительством меня больше не прельщала.
Фабио
Я понятия не имел, откуда у меня эта сила. В Бога я не верил. Я не изучал это явление, не стремился к целительству и не дорожил своим даром. Просто родился с этим талантом. Может, дело в городе – как писала «Таймс», его улицы устланы сверхъестественным. Возможно, одно из местных чудес воплотилось во мне.
В последние годы я подзабыл о своих способностях. Алкоголь здорово перепутал все в моей голове. Вряд ли я мог помочь другим в то время, когда сам остро нуждался в помощи. А когда протрезвел, навалились накопившиеся проблемы: развод, работа, устройство новой жизни – и боязнь сорваться.
Я думал обо всем этом, сидя рядом с Фабио на раме сгоревшей машины в конце квартала. Я снова размышлял над тем, как это делаю. Пришли и другие давние вопросы. Может ли это принести вред? Что это по характеру: нечто духовное, физическое или психологическое? Действительно ли я помог Дрейку или просто на время загнал демонов вглубь?
Вздохнув, Фабио похлопал меня по спине:
– Ты своего умения не потерял, Алджирия. Все прошло гладко. Значительно быстрее, чем в последний раз, когда я тебя вызывал.
Я поежился, вспомнив тот последний раз и долгие часы, что провел с его последней «клиенткой», другой уличной принцессой, которая всю свою жизнь периодически попадала в дурдом. Тогда я еще пил. Я ей вроде бы помог, но спустя пять месяцев она прыгнула в реку и не вынырнула.
– Думаешь о Кэсси? – спросил Фабио. И, не дожидаясь ответа, прибавил: – Ты не виноват. Она была сильно не в себе. Если кто и виноват, то это я. Не надо было заставлять тебя заниматься ею в том состоянии, в каком ты находился.
– Думаешь, сегодня я смог бы ее спасти?
Фабио пожал плечами:
– Кто знает? Дрейк еще мал, и боль не успела засесть в нем слишком глубоко. У страдальца постарше все по-другому, да и причину не так легко определить. Ты пытался. А больше никто из нас не может этого сделать.
Я поднял голову, позволяя солнцу согревать лицо.
– Приятно на душе? – поинтересовался Фабио.
– Угу.
– Тебе следует заниматься этим почаще.
Я улыбнулся:
– Арендовать палатку? Проповедовать Библию? Пойти в мир и врачевать массы? Заработать целое состояние?
– Я
– Я не могу заниматься целительством целыми днями, Фабио. Приятно изредка приезжать сюда, делать доброе дело и уезжать, чувствуя себя так, словно обчистил банк в Монте-Карло. Но гвардия – моя жизнь. Мое место во Дворце.
– Место целителя только рядом с теми, кто в нем нуждается, никак иначе, – гневно произнес Фабио. – Ты должен помогать людям жить, а не убивать их.
– Я не убиваю просто так – только по приказу, – заметил я тихим голосом.
– Без разницы. У тебя призвание. Я сам не благонравный миссионер – в свое время тоже убивал, да, это так, и снова это сделаю, если придется. Но ты… – Он нахмурился. – Зря сотрясаю воздух?
Я вздохнул:
– Уж такой я выбрал путь.
– Ладно, закругляюсь. – Повернувшись ко мне лицом, Фабио улыбнулся: – А как жизнь вообще? Уже оправился от шока? Ты ведь обнаружил свою бабу в Холодильнике?
– Откуда ты узнал? – изумился я.
– Собираю по крохам.
Фабио не хвастал. Он был ближе к сердцебиению города, чем любой из моих знакомых. И раз уж он об этом заговорил, я решил задать несколько вопросов. Никогда не угадаешь, что можно вызнать у такого старого сплетника, как Фабио.
– Как думаешь, кто ее убил?
– Не имею представления. Ходят слухи, что это сделал какой-то сумасшедший, даже не из нашего города. Просто клиент, которого она где-то подцепила.
– Клиент? Она была?..
– А ты не знал?
Ошарашенный, я медленно покачал головой.
– Она не занималась этим регулярно, – продолжал Фабио. – И старалась не афишировать. Но бывали случаи, когда она обслуживала мужика в переулке или везла к себе домой или в клевый отель, а клиент потом распускал язык, хвастался, как часто делают молодые.
– Ник была уличной проституткой?
– Любительницей… А могло произойти иначе: она осмеяла кого-то, над кем не следует насмехаться, или неправильно обошлась с сутенером. Но об этом быстро стало бы известно. Я поставил бы на случайного клиента.
То, что Ник была проституткой, меняло все. Я искал дружков… а требовалось прочесывать улицы в поисках клиентов.
– Ты знаешь кого-нибудь из ее клиентов? – спросил я.
– Парочку, но они оба чисты – я проверял. Что касается остальных – понятия не имею. Никогда не слышал, чтобы она пошла с одним и тем же типом дважды. Можешь поспрашивать, но сомневаюсь, что обнаружишь что-нибудь. Лучше всего тебе поболтать с сучкой по имени Присцилла Пардью. Она вместе…
Фабио замолчал, заметив, как вытянулось мое лицо.