Горизонты ада

Шэн Даррен

– Ты что-нибудь знаешь о брошке Ник? – спросил я, не сводя глаз с кольца. – С изображением солнца. Брошь была на ней…

– В ночь убийства, – закончила за меня Присцилла. – Я слышала. Это подарок Зиглера. Я сказала об этом Нику, ее брату, когда он позвонил. И полиции.

– Думаешь, это что-то значит?

– Нет. Это дешевая безделушка. По-видимому, Зиглер раздает много таких пустяковин своим клиентам. – Она подняла левую руку, демонстрируя кольцо с эмблемой в виде солнца. – Ник и это тоже получила от него. Я сказала, что кольцо мне нравится, и она мне

его отдала. Я начала его носить только сегодня утром. Оно напоминает мне о Ник.

Присцилла замолчала и несколько раз повернула кольцо пальцами правой руки.

– Щедрость всегда была ее отличительной чертой. – Голос Присциллы подозрительно задрожал. – Это кольцо – дешевка, но Ник подарила бы его мне, даже если бы оно стоило целое состояние.

Подошел еще один пышущий злобой официант, чтобы принять у нас заказ. Я собирался выбрать самые дорогие блюда в меню, но неожиданное проявление сентиментальности Присциллой Пардью заставило меня подобреть. В ее характере доминировали холодность и жесткость – привезти меня в «ККК» было расчетливой провокацией, но тут я решил, что она немного человечнее, чем хочет казаться. Поэтому заказал простое блюдо из рыбы, которое ее не разорит.

Мы еще немного поговорили о Ник. Присцилла видела ее последний раз за четыре дня до убийства. Ник странно вела себя всю неделю, держалась отстраненно.

– Может, она чувствовала, что что-то надвигается? – предположил я.

– Возможно. Или у нее просто было плохое настроение, с ней такое случалось. Она иногда длительное время дулась и молчала, всюду ходила одна.

– Я знаю, что ты не хочешь обсуждать ее дружков, – продолжал я, – но об одном я бы все-таки хотел спросить. Высокий, лысый, темнокожий. Не знаешь, она с кем-нибудь похожим встречалась?

– Ты имеешь в виду человека со змеями на лице?

– Змеи на лице?..

– Я встречала Ник с ним вместе пару раз. Она его не представила. Лишь засмеялась, когда я про него спросила, и сказала, что он ее змеиный парень.

– Почему змеиный? У него что, есть змея?

– Даже две. Носит их с собой повсюду. – Присцилла засмеялась, увидев мое недоумение. – Не настоящие змеи, – объяснила она, – татуировка. На скулах.

Я окаменел.

– Ты в порядке? – забеспокоилась Присцилла. – У тебя такой вид, точно ты тухлое яйцо проглотил.

Я мысленно сосчитал до десяти и, старясь не заикаться, проговорил:

– Ник встречалась с лысым черным мужчиной, у которого на скулах татуировки в виде змей?

– Да.

– Змеи разноцветные, спускаются вниз по щекам, приподнимают головы на подбородке и упираются друг в друга взглядами чуть ниже губ?

Присцилла неуверенно улыбнулась:

– Ты его знаешь?

– Я о нем слышал. – Положив салфетку на стол, я встал: – Мне пора уходить.

Присцилла тоже встала, когда я сделал шаг от столика:

– В чем дело, Ал? Я что-нибудь не то сказала?

– Нет, просто мне пора идти.

– Но сейчас принесут еду…

– У меня пропал аппетит.

– Но… Ал?

Я

ушел, прежде чем она успела позвать меня еще раз.

Выйдя из «Кул кэтс клаба», я быстрым шагом стал удаляться от этого заведения и его рафинированной публики, которая проводила меня шипением, кошачьим воем и редкими аплодисментами. Я шел все быстрее, пока легкие не запротестовали. Тогда я остановился, согнулся и несколько раз глубоко вдохнул. Затем пошел дальше. Наконец я остановился на пустынной автобусной остановке и уселся на один из складных пластмассовых стульев.

Черный. Высокий. Татуировки в виде разноцветных змей на обеих скулах. Только один человек соответствовал этому описанию – Паукар Вами. Самый страшный убийца, которого все в городе панически боялись. Если в это дело замешан Паукар Вами – для меня все кончено. Плевать на угрозы Кардинала. Я пойду к нему на прием, расскажу все, что узнал, и подам прошение об отставке. Я скорее предпочту пережить гнев Кардинала, чем поединок с Паукаром Вами. В любое время.

7

К тому времени как я вернулся домой, мне смертельно хотелось выпить. Ночи – самое тяжелое время для исправившихся алкоголиков, особенно тех, кто живет бобылем. Долгие часы темного одиночества, ночная жажда, воспоминания о прошлых, более ярких ночах, когда бутылка была союзником, а мир был другом.

Обычно я боролся с тягой к спиртному с помощью еды. Поедал гамбургер, жареную курицу или цыпленка по-китайски, читал бульварный роман и изо всех сил старался отключиться от реального мира с его многочисленными горячительными соблазнами. Сегодня было особо важно перенаправить мысли, причем как можно быстрее, до того, как страх столкнет меня с берега трезвости.

Остановившись около своего дома, я зашел в булочную, где продавались рогалики. Али был на месте. Не думаю, что это настоящее имя булочника, но все его так звали.

– Привет, друг мой, – приветствовал он меня.

– Привет, Али, – улыбнулся я в ответ.

– Ужинаешь сегодня дома? – поинтересовался булочник.

– Дешево, да и компания славная.

Али засмеялся:

– Значит, не рискуешь растолстеть, друг мой. Тебе нужна новая жена. Женщина тебя раскормит.

– А потом будет упрекать за жировые складки на боках. Мне придется тренироваться, чтобы согнать жир и снова стать худым.

– В твоих словах есть мудрость, – заметил Али, затем повернулся к лотку с рогаликами: – Семга и сливочный сыр?

– В четырех экземплярах, – сказал я, облизывая губы.

– В четырех экземплярах? – моргнув, переспросил Али.

– Ты же сказал, что мне необходимо поправиться.

Булочник сунул завернутые рогалики в микроволновку и установил температуру.

– Как поживает наш друг Кардинал? – спросил он, протягивая мне разогретые рогалики.

Если верить Али, много лет назад Кардинал заглядывал в его лавку в верхней части города. Я обычно говорил ему, что никогда не видел Кардинала, но Али мне не верил, поэтому я стал делать вид, будто мы с ним лучшие друзья.