Гори со мной
Шрифт:
— Я и пробовать не буду. Я сделаю.
Он наклонился. Медленно. Я видела, как его лицо приближается, как его серые глаза затягивают в омут. Я могла отвернуться. Могла оттолкнуть. Я не сделала ничего.
Его губы накрыли мои.
Это не был нежный поцелуй. Это был поцелуй-наказание. Грубый, требовательный, глубокий. Его язык вторгся в мой рот, и я ответила — зло, голодно, как тогда. Три месяца назад. Мои пальцы вцепились в его рубашку. Его рука на моей талии прижала меня ближе, так,
Гости зааплодировали громче. Кто-то свистел. Я не слышала. Весь мир сузился до этого поцелуя, до его губ, до его рук на моём теле.
Он оторвался первым. Тяжело дыша, посмотрел на меня.
— Вот так, принцесса. Теперь все знают, что ты моя.
Я вытерла губы тыльной стороной ладони — демонстративно, зная, что это его разозлит. Так и вышло: его глаза потемнели, желваки заиграли на скулах.
— Ты можешь вытирать губы сколько угодно, — тихо сказал он. — Но твой язык только что трахался с моим. И тебе понравилось.
Он отпустил меня, повернулся к гостям, поднял руку — принимая поздравления. Я стояла рядом, улыбалась, делала вид, что всё в порядке. А внутри пылал пожар.
Вечер тянулся бесконечно. Тосты, музыка, танцы. Я механически улыбалась, кивала, принимала поздравления. Подруги подходили, шептали: «Какой он красивый!», «Какая ты счастливая!». Я цедила сквозь зубы: «Да, конечно». Хотелось кричать.
В какой-то момент я выскользнула в дамскую комнату. Закрылась в кабинке, прижалась лбом к холодной двери. Дыши, София. Дыши. Ты справишься. Ты всегда справлялась.
Когда я вышла, он ждал меня в коридоре. Стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Татуировки на предплечьях выглядывали из-под закатанных рукавов. В полумраке коридора он казался ещё опаснее.
— Далеко собралась, принцесса?
— В туалет. Это запрещено?
— Запрещено сбегать. Ты уже делала это однажды. Я не допущу второго раза.
— Ты будешь следить за мной даже в туалете?
— Если понадобится.
Я закатила глаза и пошла обратно в зал. Он двинулся следом. Я чувствовала его присутствие спиной — тяжёлое, давящее, возбуждающее.
К концу вечера я вымоталась. Голова гудела от музыки и фальшивых улыбок. Я сидела за столом, ковыряла десерт и мечтала только об одном: остаться одной.
Лучано подошёл, положил руку мне на плечо.
— Ты хорошо держалась, София. Я горжусь тобой.
— Спасибо, папа, — мой голос был мёртвым.
— Через месяц — свадьба. Клан Северовых берёт организацию на себя. Твоя задача — выглядеть счастливой и не создавать проблем.
— Конечно. Я же товар. Товар не создаёт проблем.
Он вздохнул, но ничего не ответил. Просто сжал плечо и отошёл.
Ярослав возник рядом, как чёрт
— Выпей. Ты заслужила.
— Я не пью с врагами.
— Я не враг тебе, София. Я твой будущий муж. А муж и жена должны доверять друг другу.
— Доверять? — я горько усмехнулась. — Я ничего о тебе не знаю. Кроме того, что ты грубый, наглый и трахаешь всё, что движется.
— Узнаешь. У нас вся жизнь впереди.
Он сел рядом, закинул руку на спинку моего стула. Со стороны это выглядело как жест собственника. Так и было.
— Знаешь, что я думаю? — он наклонился к моему уху. — Я думаю, что под этой маской ледяной принцессы скрывается дикая кошка, которая хочет, чтобы её приручили. Или не приручили. Просто взяли.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — я повторила его слова.
— Знаю. Знаю, что ты сбежала от меня на рассвете, потому что испугалась. Не меня — себя. Знаю, что ты куришь тайком от отца. Знаю, что ты бросила бокал в стену, когда узнала о помолвке. Мой человек доложил.
Я замерла. У него были информаторы в нашем доме?
— Не смотри так удивлённо, — он усмехнулся. — У вашей горничной длинный язык. И короткая память. Она забыла, кому принадлежит.
— Ты следишь за мной?
— Обеспечиваю безопасность будущей жены. Это нормально.
— Это вторжение.
— Это забота, — он коснулся пальцем моего подбородка, развернул моё лицо к себе. — Привыкай, принцесса. В моём мире забота выглядит именно так.
Я резко встала.
— Я устала. Я еду домой.
— Я отвезу тебя.
— У меня есть охрана.
— Теперь твоя охрана — я.
Он поднялся, взял меня за локоть. Не грубо, но настойчиво. Я поняла: спорить бесполезно. Этот человек не принимал отказов.
Мы вышли из отеля через служебный вход. Его машина — чёрный внедорожник — ждала у крыльца. Он открыл дверь, помог мне сесть, сам сел за руль. Никаких водителей, никакой охраны. Только мы вдвоём в замкнутом пространстве.
— Где твои люди? — спросила я.
— Я сказал им ехать следом. На расстоянии.
— Зачем?
— Чтобы поговорить с тобой. Без свидетелей.
Машина тронулась. Город проплывал за окнами — огни, витрины, редкие прохожие. Я смотрела вперёд, сжимая клатч на коленях.
— О чём ты хочешь говорить? — спросила я.
— О нас.
— Нас не существует.
— Существуем, — он бросил на меня короткий взгляд. — Мы существуем с той самой ночи. Ты можешь отрицать сколько угодно, но твоё тело помнит. Твои губы помнят. Твой запах — я помню его до сих пор.
— Это была ошибка.
— Ошибка, которая длилась шесть часов? Ошибка, в которой ты кончила три раза? Я считал.