Гори со мной
Шрифт:
Девушка по имени Алисия, которой не существовало.
Я был в ярости. Разнёс бар на первом этаже, перепугал персонал, уволил пару человек. Но её не нашёл.
Три месяца я искал. Каждую ночь вспоминал её лицо, её запах, её голос. Каждую ночь засыпал с мыслью: «Я найду тебя. И ты заплатишь за побег».
А сегодня нашёл.
В красном шёлковом платье. С карими глазами. С дерзким подбородком.
София Руссо. Моя невеста.
Ирония судьбы — теперь она не сбежит. Теперь она моя по закону. По
Я иду в зал, где она сидит с прямой спиной и ледяным взглядом. Сажусь рядом. Кладу ладонь ей на колено. Чувствую, как она напрягается.
— Убери руку, — шипит она.
— Не уберу.
— Я тебя ненавижу.
— Я знаю, — я улыбаюсь, глядя ей в глаза. — Но это только начало, принцесса. Настоящая война начнётся после свадьбы.
Она молчит. Но зрачки расширены. Дыхание сбито. Я знаю: она меня хочет. И ненавидит за это. И будет бороться до конца.
Но я — Ярый. Я не проигрываю.
ГЛАВА 3. ТАНЕЦ НА ОСКОЛКАХ
София.
Я стояла на террасе и смотрела на море. Точнее, пыталась смотреть. В глазах всё расплывалось, и дело было не в шампанском, которое я так и не выпила.
Он знал. Он помнил каждую секунду той ночи. Каждую царапину. Каждый мой вскрик. То, как я кончала под ним, на нём, с ним. Ярослав Северов. Ярый. Мой жених. Мой...
Господи, даже мысленно я не могла это принять.
Я закурила новую сигарету. Руки дрожали. Ветер с моря трепал волосы, бросал пряди в лицо, но я не замечала. В голове крутились его слова: «Ты будешь моей. Не только по бумагам. По-настоящему». Он сказал это так, будто всё уже решено. Будто я не имею права голоса. Хам. Наглец. Животное.
Но самое ужасное — животное было право. Моё тело предало меня три месяца назад. И сегодня, когда он положил ладонь на моё колено, я едва не задохнулась. Не от гнева. От возбуждения.
Я ненавидела его. Ненавидела отца. Ненавидела себя.
Сзади послышались шаги. Я напряглась, ожидая снова увидеть Ярого. Но это был Марко.
— Синьорина, ваш отец просит вернуться в зал. Сейчас объявят первый танец.
— Иду.
Я затушила сигарету о перила, поправила волосы, одёрнула платье. Глубокий вдох. Ты — Руссо. Руссо не плачут. Руссо мстят.
Я вошла в зал с высоко поднятой головой, как и подобает принцессе. Гости аплодировали — не мне, конечно. Союзу. Сделке. Товару, который только что выставили на продажу и успешно продали.
Ярослав стоял у дальней стены с бокалом виски. Он смотрел на меня в упор, не скрывая своего хищного интереса. Рядом с ним крутилась какая-то девица — блондинка, длинноногая, явно из тех, кого он трахает в перерывах между сделками. Я видела, как она прижималась
Я улыбнулась девице. Холодно. Опасно. Та поспешно отошла.
Лучано взял меня за руку и подвёл к центру зала.
— Первый танец, — объявил распорядитель. — Жених и невеста.
Ярослав поставил бокал и двинулся ко мне. Толпа расступалась перед ним. Он шёл, как ледокол сквозь лёд — неумолимо, неотвратимо. Остановился в шаге от меня, протянул руку.
— Потанцуем, принцесса?
Я вложила ладонь в его пальцы. Горячие, грубые, те самые, что три месяца назад сжимали мои бёдра до синяков.
— Только попробуй наступить мне на ногу, — сказала я ледяным тоном.
— Не дождёшься.
Его рука легла на мою талию. Вторую он взял в свою ладонь. Мы начали двигаться. Музыка — что-то медленное, итальянское, скрипки и фортепиано. Я механически переставляла ноги, глядя куда-то поверх его плеча.
— Смотри на меня, — приказал он тихо.
— Не хочу.
— Смотри.
Я подняла взгляд. Серые глаза горели. Там был не просто голод — там было обещание. Угроза. Вызов.
— Так-то лучше, — он усмехнулся. — Когда ты смотришь в сторону, у меня возникает желание развернуть тебя к себе силой.
— Ты и так всё делаешь силой.
— Нет. Если бы я всё делал силой, ты бы уже лежала в моей постели. А ты здесь, танцуешь со мной, такая гордая. Значит, я умею ждать.
— Ты умеешь ждать? — я невесело усмехнулась. — Ты? Человек, который меняет женщин как перчатки?
— Ревнуешь?
— Нет. Просто констатирую факт.
Он наклонился ближе. Его губы почти коснулись моего уха.
— Я трахал их. Всех. Много. Но ни одна не задержалась в моей голове дольше, чем на ночь. А ты, принцесса, задержалась на три месяца. И я не знаю, что с этим делать.
Я почувствовала, как его пальцы на моей талии сжались сильнее.
— Может, секс был хороший? — я попыталась съязвить. Получилось жалко.
— Секс был отличный, — серьёзно ответил он. — Но не в этом дело. Дело в том, что ты ушла. Единственная. Понимаешь? Никто от меня не уходит. Я ухожу первым. А ты сбежала. И я три месяца не мог тебя найти.
— И теперь ты меня накажешь? — я вскинула подбородок.
— Обязательно.
Музыка стихла. Гости зааплодировали. Мы остановились, но он не отпускал мою талию.
— Поцелуй! — крикнул кто-то из русских. — Горько!
Итальянцы подхватили. Зал наполнился криками: «Поцелуй! Поцелуй!»
Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Я смотрела на него, он — на меня.
— Ну что, куколка, — его голос был низким, опасным. — Поцелуемся для публики?
— Только попробуй, — процедила я.