Гори со мной

Титова Лера

— Что за праздник?

— Годовщина, — он сел рядом. — Ровно год назад ты вылила вино на Карину Волконскую.

Я рассмеялась.

— Ты считаешь это годовщиной?

— Конечно. Это был день, когда я понял, что ты — самая опасная женщина в городе. И самая любимая.

— Ты сумасшедший.

— Да. И это твоя вина.

Он открыл коробочку. Внутри лежал браслет — белое золото, усыпанное мелкими бриллиантами и рубинами. Камни горели в свете лампы, как капли крови на снегу.

— Это слишком дорого, — прошептала я.

— Ничего не слишком дорого для моей жены. Примерь.

Он застегнул браслет на моём запястье. Тот

сел идеально, будто был сделан специально для меня. Я смотрела на сверкающие камни и чувствовала, как к горлу подступает ком. Не из-за браслета. Из-за него. Из-за того, как он смотрел на меня. С любовью. С гордостью. С нежностью, которую он так долго прятал за бронёй.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я знаю.

— Скажи это.

— Я люблю тебя, София Северова. Принцесса. Мать моего сына. Самая прекрасная женщина в мире.

Я поцеловала его. Марко, увидев это, подполз к нам и потребовал внимания. Ярослав подхватил его на руки, и мы сидели втроём, обнявшись, на диване. Обычный вечер. Обычная семья. Но для нас, прошедших через ад, это было чудом.

Позже, когда Марко уснул, мы остались вдвоём. Ярослав сидел в кресле у окна с бокалом виски, я — у него на коленях. Мы смотрели на огни порта. Говорили о будущем. О том, что пора расширять дом — Марко растёт, и скоро ему понадобится больше места. О том, что я хочу ещё детей. О том, что он хочет открыть благотворительный фонд имени своего отца — странная идея для мафиозного Дона, но я поддержала её.

— Ты изменился, — сказала я, проводя пальцами по его щеке.

— Ты тоже.

— Я? Я всё та же принцесса.

— Нет. Ты — королева. Моя королева. И ты управляешь этой империей не меньше, чем я.

— Я просто люблю тебя. Этого достаточно.

— Этого более чем достаточно.

Он поцеловал меня, и поцелуй перерос в нечто большее. Мы перебрались на ковёр перед камином — медленно, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением. Его пальцы расстёгивали мою блузку, мои — его рубашку. Одежда летела на пол, языки пламени отбрасывали тёплые отсветы на нашу обнажённую кожу. Он вошёл в меня, глядя в глаза, и мы двигались вместе, как одно целое. Это был не просто секс. Это был ритуал. Празднование жизни. Победы. Любви.

— Ты моя, — прошептал он.

— Навсегда.

— Навсегда — это слишком коротко.

— Тогда — навечность.

Он засмеялся и поцеловал меня. Оргазм накрыл нас одновременно — мягкий, глубокий, как волна.

Мы лежали на ковре, обессиленные, счастливые. Огонь в камине догорал. За окном светились огни порта. Где-то там, внизу, кипела ночная жизнь: краны, контейнеры, корабли. Империя, которую мы построили вместе.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила я.

— О чём?

— О тихом доме у моря. Не здесь. Где-нибудь далеко. Где нет портов, нет офисов, нет врагов. Только мы. Только дети. Только закаты.

— Это возможно.

— Правда?

— Я построю тебе этот дом. Где захочешь. Хоть на краю света.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен. Когда дело касается тебя.

Я прижалась к нему. За окном начинался рассвет. Новый день. Новая жизнь. Без войны. Без страха. Только мы. Только любовь И этого было достаточно.

ГЛАВА 51. РАССВЕТ

Ярослав.

Год спустя. Целый год без войны. Без выстрелов, без смертей, без ночных

звонков и срочных выездов. Год, за который я научился спать по ночам, не проверяя пистолет под подушкой, и просыпаться от запаха кофе, а не от рёва сирен. София говорит, что я изменился, и она права. Я всё ещё просыпаюсь раньше неё — привычка, которую не вытравить, — но теперь я не вскакиваю с постели как по тревоге. Я лежу и смотрю, как она спит. Как её ресницы чуть подрагивают. Как утренний свет скользит по её лицу. Как она улыбается во сне — наверное, ей снится что-то хорошее. Может быть, наш будущий дом у моря. А может, тот день, когда я впервые назвал её принцессой.

Марко уже два года. Он ходит, говорит, разбрасывает игрушки по всей гостиной, пытается добраться до моего телефона и требует, чтобы я катал его на плечах каждые полчаса. Вчера он сказал: «Папа, ты сильный, как медведь». Я чуть не прослезился. София смеялась, а я стоял и думал, что это лучший комплимент в моей жизни. Не «Ярый», не «зверь», не «самый опасный человек в порту». А «сильный, как медведь». И сказал это мой сын.

Сегодня у нас праздник. Не официальный — просто семейный ужин. Лучано приедет, мама Софии, возможно, даже Вадим выберется из своего горного шале. Он звонил на прошлой неделе — голос был бодрым, говорил, что рыба в озере отказывается клевать, а воздух «слишком чистый для старых лёгких». Я пригласил его на ужин, и, к моему удивлению, он согласился.

Я стоял у окна в гостиной и смотрел на порт. Мой порт. Теперь уже полностью мой. Мы расширили терминалы, подписали контракты с новыми партнёрами на востоке, запустили легальный транспортный бизнес, который приносил не меньше, чем теневые схемы. Лёва говорил, что мы становимся респектабельными. Я смеялся. Респектабельность — это просто ещё один вид оружия, и мы научились им пользоваться.

София спустилась по лестнице. На ней было тёмно-синее платье — простое, но элегантное. Волосы собраны в низкий пучок, на запястье — тот самый браслет с рубинами. Она выглядела как королева. Моя королева.

— Ты рано встал, — сказала она, подходя и обнимая меня со спины.

— Не спалось. Думал.

— О чём?

— О том, как всё изменилось. Год назад мы воевали. Я чуть не погиб. Ты чуть не погибла. А сейчас... сейчас мы просто живём.

— Тебя это пугает?

— Немного. Я не привык к миру. Иногда мне кажется, что это сон. И я проснусь в окопе.

— Это не сон, — она развернула меня к себе. — Это наша жизнь. Мы заслужили её. Ты заслужил.

Я поцеловал её. Она прижалась ко мне, и мы стояли так, обнявшись у окна. За стеклом просыпался порт. Краны двигались, корабли заходили в доки, рабочие в оранжевых касках начинали смену. Мой город. Моя империя. Моя семья.

— У меня для тебя новость, — сказала София тихо.

— Какая?

— Я беременна.

Я замер. Отстранился, заглянул ей в лицо. Она улыбалась — той самой улыбкой, которую я помнил с нашей первой ночи. Дерзкой, но тёплой.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Врач подтвердил вчера. Двенадцать недель. Будет девочка.

— Девочка? — я почувствовал, как земля уходит из-под ног. — У нас будет дочь?

— Да. Ты рад?

Я не ответил. Просто подхватил её на руки и закружил по гостиной. Она смеялась, молотила меня кулачками по плечам, кричала: «Отпусти, сумасшедший, уронишь!» Но я не отпускал. Я держал её крепко, как самое драгоценное, что у меня есть. Потому что она и была самым драгоценным.