Гори со мной
Шрифт:
— Я просто жду. Это всё, что я могу.
— Иногда ждать — самое трудное. Труднее, чем сражаться. Твой муж дерётся. А ты — ждёшь. И это требует не меньше сил.
Я прижалась к ней. Она обняла меня, и это было так неожиданно, так тепло, что слёзы навернулись на глаза.
— Спасибо, мама.
— За что?
— За то, что ты здесь. За то, что ты есть. За то, что прожила эту жизнь и не сломалась. Ты сильнее, чем думаешь.
— Ты тоже.
Мы сидели так до рассвета. Говорили о прошлом, о будущем, о Марко, о Ярославе, об отце. О том, как странно устроена жизнь: враги становятся мужьями,
— Мне пора. Марко скоро проснётся.
— Иди. Я посижу ещё.
Я пошла в дом, но у двери обернулась.
— Мам, ты была хорошей матерью. Просто я этого не понимала.
Она улыбнулась сквозь слёзы:
— Иди уже. А то я расплачусь, а это не по-руссовски.
Я рассмеялась, поднялась в детскую, взяла Марко на руки. Он открыл глаза, улыбнулся беззубой улыбкой и сказал: «Па-па». Будто знал, о ком я думаю.
Весь день прошёл в ожидании. Я не могла есть, не могла читать, не могла ни на чём сосредоточиться. Марко чувствовал моё напряжение и капризничал. Я качала его, пела, носила на руках, но мысли были далеко. Там, в порту, где готовился бой. Где мой муж проверял оружие и смотрел на карту. Где Дэн отдавал последние приказы. Где всё должно было решиться.
К вечеру я не выдержала. Передала Марко маме, оделась в простое чёрное платье без украшений, взяла машину и поехала в порт. Охрана у ворот узнала меня и пропустила без вопросов. Я поднялась в штаб, где на первом этаже, в комнате отдыха с видом на доки, сидел Ярослав. Он склонился над столом, разбирая какую-то схему, но когда я вошла, поднял голову, и его глаза расширились от удивления.
— София? Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в особняке.
— Я не могла там сидеть. Я должна была увидеть тебя. Перед...
Я не договорила. Он понял.
— Ты сумасшедшая. Если Греко узнают, что ты здесь...
— Они не узнают. А если узнают — я готова. Я — Руссо. Я — Северова. Я не прячусь.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом встал, подошёл, взял за плечи.
— Ты невозможная женщина.
— Я слышала это раньше.
— Потому что это правда.
— Тогда не трать время на слова.
Он поцеловал меня. Я ответила — голодно, отчаянно, как будто это был последний поцелуй. Война могла начаться в любую минуту. Смерть стояла за дверью. Но здесь и сейчас были только мы.
— Я хочу тебя, — прошептал он.
— Тогда возьми меня. Здесь. Сейчас.
Он подхватил меня и посадил на стол. Бумаги слетели на пол. Я обвила его талию ногами, расстегнула ремень, стянула брюки. Он сорвал с меня трусики, даже не разрывая — просто сдёрнул вниз, и я услышала, как трещит кружево. Его член был горячим, твёрдым, и когда он вошёл в меня, я вскрикнула от неожиданной глубины.
— Тише, — прошептал он, хотя сам дышал тяжело, сбивчиво. — Весь штаб услышит.
— Пусть слышат. Пусть знают, что я твоя.
Он начал двигаться. Быстро, жёстко, с той же яростью, с какой завтра пойдёт в бой. Его пальцы сжимали мои бёдра, наверняка оставляя синяки. Мне было плевать. Каждый толчок отдавался во всём теле, выбивая из меня воздух, страх, сомнения. Оставалась только страсть. Только он. Только мы.
— Ты вернёшься, — прошептала
— Вернусь.
— Поклянись.
— Клянусь жизнью. Клянусь тобой. Клянусь Марко. Я вернусь.
Он кончил с моим именем на губах. Я — с его. Мы замерли, прижавшись друг к другу. За окном, в порту, гудели краны и мигали предупредительные огни. Война ещё не началась, но мы уже победили.
— Теперь иди, — сказала я, поправляя платье. — И возвращайся скорее.
— Я люблю тебя, София.
— Я знаю. И я тебя. Иди.
Он поцеловал меня в последний раз и вышел. А я осталась стоять посреди кабинета, прижимая к груди сломанные кружева, и молилась. Первый раз в жизни — молилась. За него. За нас. За будущее.
ГЛАВА 48. ФИНАЛЬНАЯ БИТВА
Ярослав.
Ночь перед боем я провёл в штабе. Не спал — просто сидел в кресле, глядя на карту порта, и прокручивал в голове каждый шаг. София уехала обратно в особняк Руссо два часа назад. Её запах всё ещё держался в воздухе — вишня и что-то тёплое. Я приказал Дэну усилить охрану особняка. Если что-то пойдёт не так, они должны быть готовы эвакуировать её и Марко. Но я знал, что всё пойдёт так.
В три часа ночи мы выдвинулись. Четыре группы, тридцать два человека. Лучшие из лучших. Дэн взял западный фланг, Серёга — восточный. Близнецы остались в резерве, готовые прийти на помощь. Я вёл центральную группу — мы шли прямо в пасть зверю.
База Греко находилась в заброшенном судоремонтном заводе у восточного пирса. По данным разведки, там собралось около сорока человек. Балканцы, римские наёмники, остатки людей Корсаро. Три пулемётных гнезда, снайпер на крыше эллинга, патрули по периметру. Серьёзная оборона для серьёзного противника. Но у нас было преимущество внезапности и знание местности.
Первыми ударили снайперы. Их было двое — бывшие военные, служившие ещё с Вадимом. Они сняли часовых на вышках за десять секунд — чисто, без звука, одни лишь приглушённые хлопки. Мы двинулись вперёд. Тишина ночи взорвалась автоматными очередями, когда Дэн со своей группой прорвал ограждение с запада. Крики на сербском, итальянском, русском. Вспышки выстрелов освещали ржавые остовы кораблей.
— Пошли! — скомандовал я, и мы ринулись через главные ворота.
Я бежал первым, не чувствуя страха. Адреналин кипел в крови. Пули свистели мимо, вгрызались в бетон, рикошетили от металла. Я стрелял короткими очередями, и враги падали один за другим. Мои люди не отставали: Серёгин голос ревел в рации, сообщая о занятых позициях, Дэн докладывал о зачистке западного ангара.
Первого я уложил у входа — он выскочил из-за контейнера с автоматом наперевес, но не успел нажать на спуск. Второго и третьего — в главном цеху, где они пытались организовать оборону за перевёрнутыми столами. Четвёртого и пятого — на лестнице, ведущей к офисным помещениям.
Снайпер на крыше успел ранить одного из наших — молодого парня по имени Костя, который только месяц как перешёл из охраны порта в боевую группу. Пуля пробила бронежилет и застряла в плече, парень упал, но остался жив. Я оставил его с медиком и пошёл дальше.