Гори со мной

Титова Лера

— Через Софию?

— Да. Журналистка, Анна Коваль, работала на них. Она копалась в твоём прошлом, искала грязь, чтобы ослабить тебя. Я знал об этом, но не вмешивался. Потому что ты должен был сам разобраться. И ты разобрался.

— А склад? Поджог?

— Этого я не ожидал, — признал он. — Думал, они не посмеют атаковать так рано. Но когда это случилось, я понял, что медлить больше нельзя. Я связался со старыми друзьями. С теми, кто был должен мне жизнь. Они внедрились в окружение Греко и сливали мне информацию. Я знал каждый их шаг. Знал, что Адриано приедет

лично. Знал, где он будет прятаться. Я дал тебе ровно столько информации, сколько нужно было для победы. Ни больше, ни меньше.

— Ты мог дать больше. Мы потеряли людей.

— Мы потеряли бы больше, если бы ты знал всё с самого начала. Ты действовал осторожно, потому что не знал. А если бы знал — полез бы в самое пекло. Такова твоя природа, Ярослав. Ты — воин. Но воин без стратега — смертник.

Я сидел и переваривал услышанное. В груди клокотала ярость, но вместе с ней приходило понимание. Отец манипулировал мной. Но он делал это, чтобы защитить меня. Чтобы защитить Софию. Чтобы защитить Марко. И это меняло всё.

— Ты должен был доверять мне, — сказал я. — Как я доверял тебе.

— Доверие — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — ответил он. — Но ты прав. Я должен был. Прости.

Это слово ударило меня сильнее, чем любая пуля. Отец никогда не просил прощения. Никогда.

— Что теперь? — спросил я.

— Теперь ты — Дон, — он посмотрел мне в глаза. — Я ухожу. Совсем. Порт, офис, связи — всё твоё. Ты доказал, что можешь управлять. Ты победил Корсаро. Ты победил Греко. Ты создал семью. Я сделал всё, что мог. Остальное — за тобой.

— Ты умираешь? — спросил я прямо.

— Да. Врачи дают мне год. Может, два. Но я не хочу провести их здесь. Я уеду. В дом у озера, который когда-то построил. Буду рыбачить, пить виски и смотреть на закаты. Ты справишься без меня.

Я встал и подошёл к окну. Порт внизу жил своей жизнью. Мой порт. Моя империя. Моя ответственность.

— Ты будешь приезжать? — спросил я.

— Если позовёшь.

Я повернулся и посмотрел на него. Старый, больной, упрямый человек. Мой отец.

— Я позову. Когда Марко подрастёт. Он должен знать деда.

Вадим кивнул. Я видел, как в его глазах что-то блеснуло. Возможно, слеза. Возможно, просто отблеск света. Он не показывал слабости до конца.

— Иди, — сказал он. — Тебя ждёт жена.

Дома меня встретила София. Она стояла в дверях с Марко на руках, и когда я вошёл, она посмотрела на меня с тревогой. Её взгляд метался по моему лицу, искал раны, синяки, признаки боли. Не найдя их, она выдохнула.

— Ты жив.

— Я же обещал.

— И... всё кончено? Греко?

— Кончено. Отец Греко в подвале. Сын — там же. Война закончилась.

— А Вадим? Что ты узнал?

Я прошёл в гостиную, сел на диван. Она села рядом, всё ещё держа Марко.

— Он знал всё. С самого начала. Играл свою игру. Но не потому, что хотел власти. Потому что хотел защитить меня. Нас. Он думал, что так будет правильно.

— И что ты чувствуешь?

— Не знаю. Злость. Облегчение. Обиду. Но больше — понимание. Он сделал то, что считал

нужным. Он — Северов. Мы все такие. Жёсткие, упрямые, недоверчивые. Но я... я постараюсь быть другим. Ради Марко.

— Ты уже другой, — она положила голову мне на плечо. — Ты простил отца. Ты не стал мстить. Ты вернулся домой.

— Я вернулся домой, — повторил я. — И больше никуда не уйду.

Марко протянул ко мне ручки. Я взял его, подбросил в воздух. Он засмеялся.

— Па-па!

— Да, сынок. Папа дома.

София смотрела на нас, и в её глазах стояли слёзы. Но это были слёзы счастья. Мы прошли через ад. И выжили. И теперь у нас была целая жизнь впереди.

ГЛАВА 50. НОВАЯ ИМПЕРИЯ

София.

Прошёл месяц. Месяц без выстрелов, без сирен, без ночных звонков. Месяц, за который мы начали забывать, что такое война. Забывать осторожно, с оглядкой, как человек, который долго болел и теперь не верит, что здоров. Но всё же — забывать.

Ярослав взял управление империей в свои руки. Вадим уехал в горное шале, как и обещал. На прощание он подарил Марко серебряную погремушку — старинную, фамильную, которую когда-то держал в руках сам Ярослав. Я видела, как муж смотрел на эту погремушку. В его глазах была грусть и что-то ещё — возможно, прощение. Мы проводили Вадима вместе. Он уезжал на старой машине, без охраны, без пафоса. Просто старик, который устал от войны и хочет увидеть закаты. Ярослав стоял на крыльце и смотрел вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Потом повернулся ко мне и сказал: «Он странный человек. Но он мой отец. И я его простил». Я взяла его за руку, и мы вернулись в дом. В наш дом.

Смерть Адриано и Марко Греко стала новостью номер один. Их нашли в собственном особняке под Римом через три дня после того, как мы освободили заложников — да, мы отпустили их, потому что Ярослав решил, что война окончена и месть — это не выход. Но кто-то думал иначе. Утром газеты пестрели заголовками: «Клан Греко уничтожен», «Римская мафия обезглавлена». Ярослав прочитал новости с каменным лицом.

— Это не мы, — сказал он.

— Я знаю.

— Это конкуренты Греко. Или старые враги. Они воспользовались тем, что клан ослаб, и добили.

— Ты жалеешь?

— Нет. Но это напоминание. Мы должны быть сильными, чтобы никто не сделал то же самое с нами.

И он стал сильным. Порт работал на полную мощность. Контракты с новыми партнёрами были подписаны. Старые связи Руссо и Северовых сплелись в единую сеть, которая покрывала всю страну и уходила далеко за её пределы. Ярослав пропадал в офисе с утра до вечера, но каждый вечер возвращался домой. К нам. Ко мне и Марко. И это было главным.

Однажды вечером он пришёл особенно торжественный. В руках — букет алых роз и бархатная коробочка. Я сидела в гостиной, Марко играл на ковре с новой машинкой. Увидев розы, я улыбнулась: