Гори со мной
Шрифт:
Марко спал в своей кроватке, Ярослав уехал в порт инспектировать укрепления, а я сидела над цифрами до рези в глазах. Я искала закономерности, слабые звенья, счета, которые можно заморозить через международные санкционные списки. Это была кропотливая работа, требующая терпения и внимания к деталям — именно то, чему меня учил отец, когда я ещё была маленькой и сидела у него в кабинете, делая вид, что играю в куклы, а на самом деле слушая каждое слово о финансовых потоках.
На третий день я нашла то, что искала. Фирма-прокладка, зарегистрированная в Панаме, через которую проходили основные платежи Греко за
— Ты уверена? — спросил Ярослав, когда я показала ему схему.
— Абсолютно. Нужно связаться с Интерполом. Анонимно. Передать им информацию о связях Греко с незаконной торговлей оружием. У меня есть контакты — один из друзей отца работает в Европоле. Он может помочь.
— Почему ты раньше не говорила об этом?
— Потому что ты не спрашивал. Ты думал, что я просто красивая жена.
— Я так не думаю.
— Думал. Немного. Но это не страшно. Теперь ты знаешь.
Он взял моё лицо в ладони.
— Ты удивительная. Я знал, что ты умная. Но чтобы такое... Ты только что нашла ахиллесову пяту Греко за три дня. Мои люди искали месяцами.
— Твои люди — солдаты. Я — дочь банкира мафии. У меня другие таланты.
— Скромность — не твой конёк.
— Скромность — для тех, кому нечем гордиться.
Он рассмеялся и поцеловал меня. Впервые за долгое время его смех был искренним.
Операцию провели тихо. Лучано связался со своими людьми в Риме. Через неделю счета Греко были заморожены. Не все — только ключевые, через которые шли платежи за оружие и наёмников. Но этого хватило, чтобы посеять панику в их рядах. Дэн доложил: балканцы, которых нанял Греко, начали роптать. Им задерживали выплаты. Некоторые дезертировали. Другие требовали денег вперёд. Греко слабел. Медленно, но верно.
— Ты сделала это, — сказал Ярослав, когда мы сидели вечером в гостиной. — Ты ударила по ним сильнее, чем десяток перестрелок.
— Я просто хотела помочь.
— Ты помогла. Больше, чем кто-либо.
— Теперь ты видишь, что я не просто принцесса в башне?
— Я всегда это знал. Просто иногда забываю.
— Не забывай.
Он притянул меня к себе.
— Не буду. Никогда.
В ту ночь мы снова были вместе. Не так, как после скандала — с яростью и ревностью. А по-другому. Медленно, нежно, с чувством победителей. Его руки скользили по моему телу с благоговением. Его губы шептали моё имя как молитву. Когда он вошёл в меня, это было похоже на возвращение домой. Не на битву — на мир. На долгий, заслуженный мир, который мы строили вместе.
— Ты моя принцесса, — прошептал он. — Моя королева. Моя воительница.
— А ты — мой зверь. Мой король. Мой дом.
Оргазм накрыл нас вместе — мягкий, тёплый, как волна. Я чувствовала, как он заполняет меня, и думала: вот так мы победим. Не только оружием — умом. Не только силой — хитростью. Вместе мы были непобедимы. И Греко ещё узнает, с кем связался.
ГЛАВА 42. СТАРЫЕ РАНЫ
Ярослав.
Заморозка счетов Греко дала нам передышку, но не победу. Дэн докладывал, что балканцы,
А у меня появилась другая проблема. Одна из тех, которые не решить автоматной очередью. Анна Коваль, журналистка, с которой мы столкнулись на приёме, не исчезла после моего предупреждения. Она начала появляться везде. У офиса, когда я выходил после совещания. У порта, когда я инспектировал контейнеры. Даже у ресторана, где мы с Софией изредка ужинали. Она держалась на расстоянии, не нарушала границ, но её присутствие ощущалось. Как назойливая муха, которую невозможно прихлопнуть.
— Она пишет статью, — объяснил Дэн, когда я приказал разобраться. — Большую. Про мафиозные кланы региона. Про тебя, про Лучано, про Греко. У неё контракт с крупным издательством. Если мы её тронем, поднимется шум в прессе. А это последнее, что нам нужно сейчас.
— Я не собираюсь её трогать. Просто хочу, чтобы она держалась подальше.
— Она журналист. Они не умеют держаться подальше.
Сегодня утром я поехал в порт один — нужно было проверить новые укрепления на случай атаки Греко. Когда я вышел из машины, она уже ждала меня у входа в административное здание. В строгом сером пальто, с неизменным блокнотом в руке и диктофоном в кармане. Её глаза горели профессиональным азартом.
— Ярослав, доброе утро. Всего пять минут. Я хочу задать вам несколько вопросов для статьи.
— Я уже сказал: никаких интервью.
— Это даже не интервью. Просто уточнение. Ваш отец — Вадим Северов, верно? Тот самый, кто в девяностые контролировал восточный порт?
Я остановился и повернулся к ней. Упоминание отца всегда действовало на меня как красная тряпка на быка.
— Мой отец — пенсионер. Он не имеет отношения к текущим делам.
— Правда? А я слышала, что он активно участвует в подготовке к конфликту с Греко. Что он даже привлёк старых союзников. Это правда?
— Слухи, — я сжал зубы. — Не более.
— А ещё я слышала, что ваша мать ушла от него, когда вы были ребёнком. Это как-то повлияло на ваше решение создать семью? На ваш брак с Софией Руссо?
Вот тут я замер. Она копала глубоко. Слишком глубоко. Мать. Тема, которую я не обсуждал ни с кем, кроме Софии. И то — лишь однажды, в горах, у озера, когда я был пьян от усталости и любви. Откуда эта женщина знала?
— Моя семья — не тема для статьи. Если вы ещё раз упомянете мою мать или жену, я забуду о том, что вы журналист.
— Это угроза?
— Это предупреждение. Последнее.
Она улыбнулась и сделала пометку в блокноте. Я развернулся и вошёл в здание, хлопнув дверью. Но внутри меня всё кипело.
Весь день я был сам не свой. В офисе сорвал совещание, накричал на Лёву, который не принёс вовремя отчёт, и чуть не ударил Серёгу, когда тот неудачно пошутил. Дэн смотрел на меня с тревогой, но ничего не говорил. Он знал: когда Ярый в таком состоянии, лучше не лезть.
Вечером я приехал домой позже обычного. София ждала меня в гостиной. Увидев моё лицо, она всё поняла без слов. Она всегда понимала. Это раздражало и восхищало одновременно.