Гори со мной
Шрифт:
— Если вам нужна поддержка... информационная или любая другая... я могу помочь. У меня есть связи. И я умею хранить секреты.
— У меня есть жена. И мне не нужна помощь.
— Жена — это прекрасно. Но иногда мужчине нужно... разнообразие.
Я убрал её руку со своего рукава.
— Ещё раз прикоснёшься ко мне — и я забуду, что ты женщина. Ты поняла?
Она побледнела, но улыбку не потеряла.
— Я поняла. Простите. Не хотела вас обидеть. Всего хорошего, Ярослав.
Она исчезла. Я залпом допил виски и оглянулся. София стояла в другом
Кровь ударила мне в голову. Я двинулся через зал, не замечая гостей, которые расступались передо мной. София увидела меня и, кажется, поняла по моему лицу, что сейчас будет. Она попыталась что-то сказать, но я уже схватил сына Греко за плечо и развернул к себе.
— Руки убрал. От моей жены. Живо.
— Ярослав! — воскликнула София. — Это просто беседа!
Марко Греко поднял руки в примирительном жесте.
— Прошу прощения, синьор Северов. Я не хотел вас оскорбить. Просто выражал восхищение вашей супругой. Она очаровательна.
— Она моя. И твоё восхищение ей не нужно. Передай отцу: если он хочет говорить — пусть говорит со мной. А не посылает сына клеиться к моей жене.
Марко Греко усмехнулся.
— Мой отец не посылал меня. Я сам решил познакомиться с женщиной, о которой столько слышал. Но теперь я вижу, что слухи не врут. Вы действительно... эмоциональны.
— Ты даже не представляешь насколько.
— Приятного вечера, синьора Северова, — он поклонился Софии. — Синьор Северов. Надеюсь, мы ещё встретимся. В более спокойной обстановке.
Он ушёл. Я смотрел ему вслед, сжимая кулаки. София тронула меня за плечо.
— Ты в своём уме? Это был сын Греко! Ты чуть не устроил сцену!
— Он прикасался к тебе.
— Он просто держал меня за руку! Это этикет!
— Плевать на этикет. Он смотрел на тебя как на добычу.
— И что? Я не его добыча. Я твоя. Но это не значит, что нужно набрасываться на каждого, кто на меня посмотрит!
Я схватил её за локоть и вывел на террасу. Холодный воздух ударил в лицо. Мы стояли над огнями города, и я пытался успокоиться.
— Ты ревнуешь, — сказала она.
— Да. И что?
— Это глупо. Я люблю тебя. Я не смотрю на других мужчин.
— А он смотрит на тебя. И эта журналистка смотрит на меня. Все смотрят. Все хотят того, что у нас есть. И я ненавижу это.
— Тогда перестань быть таким заметным, — она усмехнулась. — Стань невидимым. Тогда никто не будет смотреть.
— Ты смеёшься.
— Потому что это смешно. Ты — самый опасный человек в этом зале. Ты победил Корсаро. Ты держишь порт. Ты уничтожил «Белую вдову». А ревнуешь меня к какому-то итальянскому мажору с прилизанными волосами.
— У него не прилизанные волосы.
— Это неважно. Важно то, что ты мой. А я твоя. И точка.
Она взяла моё лицо в ладони и поцеловала.
— Поехали домой, — прошептал я.
— Приём ещё не закончен.
— Плевать.
Мы ушли через служебный выход. В машине я смотрел на неё, чувствуя, как ревность переплавляется в страсть. Дома мы ввалились в спальню, срывая друг с друга одежду. Платье полетело на пол, смокинг — следом. Я вошёл в неё быстро, жёстко, прижав к стене. Она стонала, царапала мою спину. Ревность выходила с каждым толчком. Осталась только любовь.
— Ты моя, — прорычал я.
— Всегда.
— Скажи ещё раз.
— Всегда. Твоя. Только твоя.
Я кончил с её именем на губах. Она — с моим. Мы лежали, обессиленные, но счастливые. Война с Греко продолжалась. Но эта ночь была нашей. И никто не мог отнять её у нас.
ГЛАВА 41. ПРИНЦЕССА НА ПЕРЕДОВОЙ
София.
Приём в «Гранд-отеле» закончился скандалом, но утром я проснулась с холодной головой. Ревность мужа была понятна — Марко Греко вёл себя вызывающе, и Ярослав отреагировал так, как реагирует любой мужчина, когда чужаки пытаются проникнуть на его территорию. Но эта стычка открыла мне глаза на кое-что другое.
Греко прислали сына не просто так. Они проверяли нас. Прощупывали реакцию. Искали слабые места. И моё место во всём этом было не просто ролью жены, которая ждёт дома. Я была дочерью Лучано Руссо. Я знала финансы, схемы, связи. Я могла быть полезной. И я решила, что хватит сидеть сложа руки.
Утром за завтраком я сказала Ярославу:
— Я хочу помочь. По-настоящему.
Он оторвался от кофе и посмотрел на меня.
— Ты и так помогаешь. Ты — моя жена. Ты растишь Марко. Это самое важное.
— Этого недостаточно. Я знаю финансовые схемы моего отца. Я могу отследить, через какие банки Греко отмывают деньги. Найди мне их счета — и я найду способ их заморозить. Война — это не только оружие. Это ещё и деньги. Без денег они не смогут нанимать людей. Без денег они ослабнут.
— София...
— Дай мне попробовать. Дай мне быть полезной. Я не могу просто сидеть и ждать, пока ты рискуешь жизнью. Я хочу драться. По-своему. Своими инструментами.
Он долго смотрел на меня. Его глаза изучали моё лицо, и я видела, как в них борется страх за меня и уважение к тому, что я предлагаю.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Лёва соберёт тебе всё, что у нас есть по финансам Греко. Но ты работаешь из дома, под охраной. Никаких выездов без моего ведома.
— Договорились.
Лёва привёз мне папки вечером того же дня. Три толстые папки, набитые документами: выписки со счетов, отчёты о транзакциях, копии контрактов, названия подставных фирм — десятки названий, зарегистрированных в офшорах от Каймановых островов до Люксембурга. Я разложила бумаги на обеденном столе и погрузилась в них с головой.