Горелом
Шрифт:
Еще бы не попробовать. Такому городу как Белополь заполучить нового горелома будет весьма непросто. Пьетр зря трясется.
— …будет разумно подключить вас к работе по зачистке города от нежелательных явлений. Вы готовы сотрудничать?
Вот любопытно, они сами сообразили или Пьетр поспешил донести отменную идею?
— Я подумаю, — отрывисто бросил Ян.
И некоторое время со злобой рассматривал телефон, прикидывая стоит ли стоимость нового мобильника сиюминутного удовольствия от разрушения старого… Нет, пожалуй. Словно щенок, почуявший
Это были очень странные часы. Во-первых, механизм не требовал завода, противовес под циферблатом, выполненный в форме солнца и луны, не двигался никогда. Во-вторых, стрелки крутились в обе стороны. В-третьих, часы показывали не только месяцы, но и года.
Ян их не трогал. Пусть себе тикают. Лучше верить мобильнику и собираться на назначенную в «Сломанном роге» встречу.
Дом словно вымер: ни света, ни звуков, хотя из-за дверей, ведущих на хозяйскую половину, тянет свежей сдобой. И от раздавшегося неожиданно голоса Ян вздрогнул.
— Добрый вечер, — тень возле занавесей раздвоилась, и та часть, что попроворнее, обрела очертания Аглаи Пустец, Яновой квартирной хозяйки.
На самом деле единственным владельцем этого дома был Белополь, но чтобы дом не ветшал, когда в нем не живет очередной «гость города», за ним присматривали нанятые магистратом люди. Вроде семейства Пустец, состоящего из главы Рамона, его жены Аглаи и сына Инека.
— Я стучала, но вы, наверное, не слышали.
Да, мог и не услышать, если накрыл голову подушкой.
— …приходили из полиции, хотели задать вопросы по поводу убитой девушки.
— Мне?
— Они опрашивали всех соседей. Нас тоже, но мы ничего не знаем. Они сказали, что еще зайдут завтра.
Ян пожал плечами. Пусть заходят. Свет фонаря пробрался между штор на окне и омыл бедное в сумерках лицо Аглаи Пустец. Вдоль скулы ее темнел длинный синяк. Так вот почему она дожидается, не включая свет! Заметив взгляд Яна, Аглая торопливо и неловко притворилась, что поправляет выбившуюся из узла на затылке прядь, стараясь рукой прикрыть кровоподтек.
— Вы ведь поздно вернетесь? Я хотела сказать, что мы на ночь дверь запрем на оба замка, раз стало так неспокойно…
До сего дня маньяк в дома не совался, но кто его знает.
* * *
Воскресным вечером город пах мокрой листвой, бензином, парфюмом и остывающей рекой. На зажженных в сумерках фонарях покачивались зубчатые ленточки. И когда только успели повесить? Хотя до Равнодня осталось недолго, надо торопиться…
— Себастьян! — Яна нагнала очаровательная блондинка по имени Хелена Цикаль. На этот раз ему не понадобилось рыться в памяти, чтобы выудить имя соседки. Эффектные девушки запоминались сами собой. — Проводите меня, пожалуйста, до поворота. Мне показалось, что кто-то идет за мной… — Она пугливо оглянулась.
— С удовольствием, — почти не соврал Ян.
— Надо было взять такси, —
Ян мельком оглянулся. Дальний конец улицы таял во марке. Тьма растушевывала светлые стены построек, копилась под изгородями, высасывала даже свет фонарей. Вспыхнули красным огоньки затормозившего автомобиля, мигнули, когда чужая тень пересекла их…
Хелена права. Там кто-то есть.
Конечно, в такой час и на Ольховой полно народу. И кто-нибудь наверняка глядит им вслед просто так, без всякой задней мысли. Может быть, эдаких ротозеев даже несколько. И лишь один взгляд цепляет холодно и жестко, словно рыболовный крюк, обещает беду.
Тьфу! Еще паранойи не хватало.
— …это так печально, — Хелена доверчиво взяла Яна под руку, обволакивая заодно ароматом нежных духов.. — Ко мне приходили полицейские, спрашивали, не знаю ли я погибшую. Говорят, она была продавщицей неподалеку.
Тени тянулись за ними, выплетая зловещие узоры.
…Замок к ночи нахохлился, возвышаясь темной и стылой громадой, зато площадь обильно заливали огненные ручьи. Еще не закончилось фирменное воскресное представление «рыцарские забавы», и на помосте дева в длинном платье средневекового покроя вручала сувенирный меч растрепанному и довольному здоровяку в джемпере.
У края огороженного флажками действа неудачливый всадник воевал с раздраженной лошадью. Конь фыркал, злобно скалил зубы и упрямо мотал головой.
— Посторонись! — тщетно взывали служители, пытаясь отогнать зевак от поднявшегося на дыбы скакуна.
— Чует нежить, — авторитетно прокомментировали в кругу зрителей. — Не успокоится, пока не пришибет.
Струхнувшие туристы завертелись, пытаясь в сумятице и суматохе разглядеть обещанную «нечисть». Может, искали опознавательные таблички на шеях вымров?
Небольшой оркестр под пестрыми флагами готовился к музыкальной части действа. Мелодия сбивалась и путалась в голосах и механическом шуме, словно вода в порогах, но все равно оставалась чистой и мгновенно узнаваемой — «Я иду к тебе».
— …обещают, что на праздники будет меньше людей, чем в прошлом году. Народ живо за город потек, после того, как с Замком вновь чего-то стряслось.
— …а я слышал, что наоборот, любопытные валом валят…
Если кого и тревожило будущее Белополя, то не в этот час. На каменной скамейке самозабвенно целовалась влюбленная парочка. На соседней не менее увлеченно присосался к бутылке бродяга в штопаном плаще. Сутулый бородач изучал инструкцию к только что приобретенному в сувенирном киоске «честному оку». Большая полированная лупа нацелилась на Яна. В стеклянном кругляше мигнул увеличенный многократно светлый глаз.