Горелом

Сергачева Юлия

— А вы что искали, тайны или сокровища?

— Как историку мне и то, и другое одинаково полезно, — обезоруживающе засмеялся собеседник. — А человеку запасная душа всегда пригодится.

— И как? Успешно?

— Обнаружили много любопытных артефактов, сделали несколько археологических и исторических открытий, но никаких бесхозных душ, увы, не нашли.

— Может, плохо искали?

— Трудно сказать. Всякие были искатели, даже из полицейских… Один молодой человек, по слухам, с ума сошел от разочарования. Но когда лет десять назад произошел несчастный

случай, погиб человек, власти закрыли доступ вниз.

— Башен не так уж и много. А Замку много веков. Хотели бы что-то найти — давно нашли, — проворчал Ян несколько разочарованно.

— Дело ведь не в том, что и как искать, — тихо возразила девушка. — А в том, зачем вы это ищете.

Она повернулась и направилась к выходу. Легкая и неброская, удивительно уместная в этих сумрачных покоях, несмотря на джинсы и курточку. Сошедшая со старинной гравюры. Вот-вот растворится в тенях…

— Странная девушка, — произнес блондин, глядя ей вслед. — Часто приходит сюда, постоять возле этой картины. И грустит. Будто больного навещает… Эй, простите! — он взмахнул тетрадью, окликая двинувшегося в противоположную сторону Яна. — Туда посторонним нельзя, это закрытая часть комплекса.

— Мне можно. Я ищу Авана Бугга, он сотрудник Замка.

— Тогда поздравляю, вы его нашли. Чем обязан?

— Я Себастьян Хмельн, — веско произнес Ян. Это не произвело впечатления — мосластый продолжал глазеть вопросительно, похлопывая тетрадью по свободной ладони, поэтому пришлось копаться по карманам в поисках волшебного знака, открывающего все двери. И закрывающего надежду на приятное общение.

Когда-то металлические бляшки с грубой чеканкой подобные Яну носили на шее. Сейчас позволено, и даже рекомендовано, держать их скрытыми.

— Ах, вот оно что… Хмельн! — Бугг медленно заложил выпавший из тетради карандаш на прежнее место. — Понимаю. Да, мне говорили, что вы придете, просто я как-то… Мне казалось, что вы должны быть старше.

Ян нетерпеливо пожал плечами. Бугг недоверчиво прищурился:

— Ведь это вы сломали «волчий лед»? Это же было лет десять назад. Сколько же вам было?

Тринадцать. И вот уже десять лет он пытается забыть об этом, но всегда находится кто-то более памятливый.

— Расскажите мне, что тут у вас произошло, — прервал Ян нового знакомого, может быть слишком бесцеремонно.

— Пройдемте, — Бугг не обиделся. — Здесь неудобно разговаривать…

Чем, интересно, неудобно? К этому моменту никого, кроме них двоих, в зале не осталось.

* * *

Кабинет Авана Бугга располагался не в самих башнях, а в пристройке, втиснутой между двумя соседними. Половина отведена под книжные полки, шкаф и стол, остальное занято хозяйственными стеллажами, уставленными бронзовыми фонарями, глиняными кувшинами, алхимическими ретортами и прочим барахлом.

— Хотите кофе? Нет? А я только им и живу…

Закопченная до угольной черноты турка запузырилась кремовой пенкой. Плотная, ароматная жидкость беззвучно полилась в керамическую, украшенную горгульей кружку с отбитой ручкой. Выпуклые глаза горгульи полыхнули багрянцем,

почуяв тепло.

— …вы ведь давно в городе?

— Больше двух лет.

— Ну, тогда особо останавливаться на историческом моменте я не буду…

— Можете его совсем опустить, — вставил Ян, но Бугг благополучно не услышал, поглощенный таинством «первого глотка свежесваренного кофе».

Ева тоже из кофеманов. Ее тоже бесполезно окликать, пока она пару глотков из чашки не сделает.

— Так вот, — Бугг блаженно прижмурил глаза, наслаждаясь напитком. — Замок впервые, что называется, трижды «вздохнул» еще во времена герцога Мирта Ясного. С перерывом в год-два. Жители не вняли предупреждению, но сразу вслед за третьим «вздохом» грянула чума, выкосившая почти весь город. Затем «вздохи» сопровождались нашествием варваров или воинственных соседей. Летописи сохранили упоминания о гражданской резне, голоде, лютых зимах. Короче, случалось всякое…

— Что эти «вздохи» вообще такое?

— Согласно легенде, Замок поставили чародеи, чтоб сторожить зло. Но иногда зло становится неудержимым, и наложенные магами оковы лопаются. Замок предупреждает о грозящей городу беде. Это сопровождается феноменом, который люди по простоте душевной назвали «вздохами»… Ну, вам, наверное, уже объяснили, в чем это выражается.

— Не так, чтобы я понял.

— То, что «вздохи» наносят физический и психический ущерб оказавшимся рядом людям — сущие пустяки по сравнению с тем, что даже после первого «вздоха» резко и в десятки раз возрастает всякая аномальная активность вокруг замка. Верите, но лет пятнадцать назад на весь Белополь приходился один Егерский дозор и едва ли десятка два егерей. Сейчас они занимают целое здание на площади Милосердия, да еще жалуются на нехватку кадров… И не зря жалуются.

— Раньше нечисти было меньше?

— До последнего «вздоха» горожане не то, что про злючки, полумраков или падальщиков не слышали. Вымры слыли большой редкостью… — Бугг рассеянно потер пальцами мордочку горгульи на кружке. Вздохнул с искренней горечью: — Я уж не говорю про то, что нравы среди горожан за последние лет десять испортились.

— Значит, первый всплеск случился лет десять назад?

— Около того.

— А что… из-за чего это вообще происходит?

— Трудно сказать. По одним источникам, все дело в людях, живущих в городе. Мол, они виновны в том, что зло множится. По другим источникам, всегда есть критический эпизод. Вот, скажем, предыдущий «вздох» связали с убийством юной Альбины Влас прямо в Замке.

— Можно подумать, раньше в Замке никого не убивали.

Бугг неопределенно повел плечами в растянутом сером свитере. Тот висел на его скорее мосластых, чем широких плечах, как на вешалке. Крупная вязка смахивала на кольчужные кольца.

— Или рассказывают, как некий молодой человек в поисках то ли сокровищ, то ли ведьминой тайны, спустился слишком глубоко в недра Замка и разбудил там нечто ужасное… Говорят, он вернулся на свет безумцем. А по третьей версии, это случилось из-за того, что в Замке убили горелома.