Гордыня
Шрифт:
— Если бы не был, то не потащился бы сюда за тобой. Пойдем, — сказал охранник, покачивая связку ключей.
Он придержал для меня дверь, когда я поднялся и схватил одноразовое полотенце. Вытерев пот со лба, отшвырнул его в мусорное ведро, а потом последовал за охранником по длинному тускло освещенному коридору. Это место походило на смертный приговор. Его могли назвать колонией для несовершеннолетних, но оно ничем не отличалось от простой тюрьмы. Ограничения, заключение, коррупция — все также. Когда мы добрались до зоны посещений, я стал оглядываться,
— А кто хотел меня видеть? — спросил я, словно мужчина сделал бы мне одолжение и сообщил. Он уже дважды на этой неделе со всему размаху вогнал мне кулак в живот просто за то, что я неодобрением посмотрел на него.
— Черт, откуда мне знать, парень. Твоя мама?
— У меня нет матери, придурок.
Охранник шел мимо рядов с другими сошедшими с катушек подростками, которых навещали их родственники, выглядевшие столь же счастливыми от посещения этого места, как и те, кого здесь держали. Когда мы добрались до последнего ряда, я увидел ее.
Лилиан.
На ней было накрахмаленное темно-синее платье, гладкие темные волосы в идеальной укладке, а на губах как всегда ярко-красная помада. Первой моей реакцией была ярость. Мне захотелось сжать пальцами ее хрупкое горло и задушить. Руки задрожали от сдерживаемого желания, когда я опустился на стул напротив нее. Горло сдавило, когда я увидел на ее лице улыбку, достойную садиста.
— Где моя сестра, мать твою?
— Ну-ну, разве так можно разговаривать со своим консультантом?
Я низко зарычал и склонился вперед.
— Ты не мой консультант, сука. Отвечай, где моя сестра, черт тебя задери, — мои грубые слова ее ничуть не смутили. Злобная улыбка на лице Лилиан стала только шире.
— Видишь ли, сегодня твой счастливый день. Твоим консультантом стала я. Будучи высокопоставленным консультантом по социальным вопросам в одном из лучших университетов Нового Орлеана, я потянула за ниточки и заполучила тебя. Нужно было всего лишь попросить об одолжении.
Нет, она лгала. Система не могла быть настолько жестока.
— Я уже совершеннолетний. Ты не имеешь надо мной никакой власти.
Мне исполнилось восемнадцать, пока я сидел в этой тюрьме.
Ее сардоническая усмешка меня нервировала.
— Вот тут ты ошибаешься. К счастью, я обратила внимание на твой день рождения. Незадолго до твоего совершеннолетия я подписала бумаги, взяв на себя твое законное опекунство.
— Ты не могла этого сделать.
— О, смогла. И сделала. Сказала, что все же питаю слабость к бедному мальчику, обокравшему мою семью и даже пытавшемуся поднять на меня руку, потому простила тебя и готова помочь исправиться. Мое имя значится единственным контактом в твоем досье, а значит, твоя свобода в моих руках.
Я так сжал кулаки, что пальцы побелели.
«Нет, Лилиан никогда не будет владеть мною».
— Удачи тебе с этим. Один звонок в центр попечительства, и я выйду отсюда.
Она рассмеялась,
— О, правда? А позволь мне спросить тебя, Мэйсон, сколько звонков тебе разрешили сделать с тех пор, как ты попал сюда?
«Один».
Всего один.
— Вот именно, — продолжила Лилиан. — У меня есть нечто, что тебя заинтересует. А у тебя кое-что, так желанное мне.
— Да пошла ты. Мне от тебя ни черта не нужно, — выплюнул я, стукнув кулаками по столу.
Я уже собирался встать, когда она поманила единственным, что могло завести меня в ловушку.
— Эвелин.
Я увидел, как победно сверкнули ее глаза. Сердце забилось быстрее, легким стало не хватать воздуха. Я снова сел.
— О, славно. Вижу, я привлекла твое внимание. Я хочу, чтобы ты знал, Мэйсон, все это… достанется тебе не даром.
— Черт, где она?
— Этот твой рот. Такая страсть и решимость. Если все получится, ты сможешь делать для нас с тобой удивительные вещи, — от ее самодовольного взгляда мне снова стало не по себе. Она облизнула губы, и у меня внутри все перевернулось. — Я хочу заполучить тебя, Мэйсон. Создать из тебя нечто великое. Но это возможно только в том случае, если ты полностью передашь мне себя.
— Ты совсем больная, мать твою?
— Нет, милый. Просто дальновидная. Целеустремленная, если хочешь. И ты нужен мне, чтобы преподать всем самый важный урок.
Лилиан была сумасшедшей. И я мог обойтись без нее.
«Я выйду отсюда и найду свою сестру. Мы убежим, а потом я буду оберегать ее, пока со всем не разберусь».
— Ну, что скажешь?
— Я не собираюсь тебе ни с чем помогать, черт подери. Где моя сестра? — я четко выговаривал каждое слово, а потом вновь ударил по столу, привлекая внимание нескольких посетителей и заключенных.
Лилиан даже бровью не повела. Лишь стряхнула с руки несуществующую пылинку.
— Знаешь, бедняжке Эвелин, должно быть, тяжело сейчас. Ведь ты застрял здесь. А она все прыгает от одной неблагополучной приемной семьи к другой. Сейчас Эвелин в особенно жутком месте. А мне бы так не хотелось, чтобы с ней что-то случилось.
Я вскочил на ноги и перегнулся через стол, обхватив руками ее прохладную плоть. Однако меня слишком быстро от нее оторвали, не дав убить Лилиан прямо сейчас. Схватившись за шею, она перевела дыхание.
— Ты проклятая сука! Я убью тебя, если с ней что-нибудь случится! — меня едва удерживали двое массивных охранников.
Лилиан поднялась и схватила сумочку.
— Жаль, что мы не смогли прийти сегодня к соглашению, Мэйсон. Может, несколько месяцев в новом учреждении заставят тебя взглянуть на все по-другому. Ты подумай о моем предложении, — после этих слов она развернулась и ушла.
Я был так взбешен, что попытался вырваться, лишь бы побежать за ней. Готов был выколоть ей глаза пальцами, если она не скажет, где сейчас Эвелин. Однако в следующее мгновение мою спину прошиб заряд тока, пробежав по всем нервным окончаниям в теле, и я упал на пол.