Гордыня
Шрифт:
Я свернул на подъездную дорогу Гриффинов, и сердце пропустило удар при виде полицейских машин.
— Дерьмо, что ты наделал?
— Отвали, ничего я не делал, — отшутился я, но мое беспокойство усилилось. Первая мысль — что-то случилось с моей сестрой.
— Черт, тогда что эти пушистики делают в твоей кроватке?
Я не ответил. Припарковавшись, выскочил из машины и понесся к входной двери, косяк которой уже подпирал офицер.
— Прости, сынок…
— Где моя сестра? — рыкнул я, протискиваясь мимо него и входя в дом. Я увидел сестру на белом кожаном диване и замер. Возле нее находились еще один полицейский
Эви покачала головой, по ее лицу струились слезы, а глаза, полные муки, опровергали ответ. Я развернулся к Лилиан, нашей нынешней опекунше.
— Что случилось? Что с моей сестрой, черт возьми?
Лилиан угрожающе шагнула ко мне, и офицер тут же оказался между нами в качестве буфера.
— Твоя сестра — шлюха! — заорала Лилиан, указывая на Эви наманикюренным ногтем. Рыдания сестры стали еще громче. — Правильно, сука, плач, когда тебя поймали! — она посмотрела на Валери. — Я хочу, чтобы она немедленно ушла из моего дома. И он тоже. Им здесь больше не рады.
— О чем ты говоришь, черт возьми? — прорычал я.
— О, будто ты не знаешь. Твоя шлюха-сестра пыталась соблазнить моего мужа! Сегодня вечером я поймала ее, когда она заманила его к себе в комнату, — мои глаза расширились от шока. — Да, именно так. Она шлюха!
Я отвел взгляд от Лилиан и в замешательстве посмотрел на сестру.
— Мэйсон, я этого не делала. Это не… он…
Я вскинул руку, молча приказав ей не заканчивать фразу. Моя сестра была милой и доброй. У нее никогда бы даже мысли не возникло сотворить нечто подобное тому, в чем ее обвиняла Лилиан. Но это также означало…
«Вот ублюдок!»
Меня захлестнула волна гнева, а в голове загудело.
— Где он?
— Кто?
— Тот ублюдок! Где он, мать вашу? Я убью…
— Мэйсон, пожалуйста, нет! — воскликнула сестра. Она хотела подойти ко мне, но офицер ее остановил.
— Она никогда бы так не поступила, — снова повернулся я к Лилиан.
Лилиан фыркнула и откинула за изящные плечи свои гладкие черные волосы.
— Очевидно, что поступила. Мы просто хотели подарить дом двум бедным детям, а вы воспользовались нами. Не говорю уже об украденных ею деньгах.
Я шагнул к ней, врываясь в ее личное пространство.
— Она ни черта не брала у тебя, — прорычал я.
Мы с ней прекрасно знали, что это я взял деньги. Она же сама видела, как я достал их из ее кошелька и промолчала. Однако сейчас Лилиан смотрела на меня так, словно ждала, что я брошу ей вызов. Если бы нас не окружали люди, я бы схватил ее за волосы и ударил о стеклянный кофейный столик.
— Мэйсон, сынок, мне очень жаль, но после таких обвинений я обязан вывести вас из дома.
Я стал глубоко дышать, мне нужно было успокоиться ради Эви. Взять себя в руки и убраться отсюда к чертовой матери. Как только окажемся в безопасном месте, то придумаем, как выдвинуть обвинения. Сделаем Эви тест на изнасилование…
«Черт, он правда ей понадобится?»
— Да пошли вы. Эта чертова сука — сумасшедшая, а ее муж-извращенец. Эви, пойдем, — сестра снова попыталась встать, но Валери ее остановила.
— Мэйсон, сегодня мы разместим вас в разных домах.
— Что? Черт, нет. Мы останемся вдвоем.
Я направился к сестре, но мне дорогу преградили два офицера, поднимая Эви с дивана. Сестра
— Ты сука! — взревел я, пытаясь вырваться из хватки полицейского.
— Пожалуйста, уберите их из моего дома до возвращения моей падчерицы. Не хочу расстраивать ее этим. Мы сами отправим им вещи, чтобы не рисковать, что они украдут еще что-нибудь, собирая свои минимальные пожитки.
Я сопротивлялся, как обезумевшее животное, пока офицер не ударил мне по ногам дубинкой. Я взвыл, потеряв равновесие, и повалился вперед, чем тут же воспользовались, надев на меня наручники. Меня подняли, дубинка еще дважды угодила мне в живот. Боковым зрением я увидел, как кричавшего что-то Мику тоже задержал полицейский. Я смутно слышал имена сестры и собственное, когда меня сажали на заднее сидение полицейской машины.
Мой мир трещал по швам. Реальность происходящего с трудом, но все же пробралась в сознание, когда я увидел сверкнувшие глаза Лилиан и ее злобную усмешку. Она нас подставила. Неужели из-за тех денег, что я взял? Правда ли то, что она сказала о своем муже в комнате моей сестры? Глаза защипало от слез, и я зажмурился. Этого не могло быть. Не могло. Я услышал громкие рыдания Эвелин, которую выводили из дома Гриффинов. Я бросился на дверь машины, пытаясь выбить ее плечом. Голос сорвался, когда я что было мочи прокричал имя сестры. Мне хотелось лишь вырваться из этой машины, очнуться от кошмара и добраться до Эвелин. Наручники на запястьях впивались в кожу, на ладони закапала теплая кровь, а мои крики сменились отчаянными рыданиями.
Никто не придет нам на помощь.
На мои хриплые мольбы не обратили ни малейшего внимания. Они усадили Эвелин в другую машину и уехали, а когда исчезли из виду, я уставился на Лилиан диким взглядом. Перед тем, как вернуться в свой дом, она послала мне воздушный поцелуй, и меня затошнило от отвращения.
Две недели спустя…
Колония для несовершеннолетних, штат Новый Орлеан
Двадцать один. Двадцать два. Двадцать три…
Мышцы горели, угрожая сдаться, но я не останавливался. Я продолжал поднимать штангу несмотря на онемение пальцев.
Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать…
— Блэквелл, к тебе посетитель.
Услышав свое имя, я вернул тяжелую штангу на держатель и сел, вытирая пот со лба. Бицепсы ныли, когда я взглянул на охранника исправительной колонии.
— Уверены, что ко мне? — спросил я.
У меня не было ни единого посетителя с тех пор, как две недели назад меня привезли в эту адскую дыру. Мне позволили сделать один звонок после того, как я всю ночь провел в грязной камере без воды и туалета. Большую часть времени я кричал и звал кого-нибудь, чтобы они связались с моим консультантом, прислали адвоката. Любого, кто мог сказать мне, где сейчас моя сестра. Добравшись до телефона, я позвонил Мике. Но как только успел набрать последние цифры, голос на другом конце провода сообщил, что его телефон отключен.