Гордыня
Шрифт:
Я поуютнее устроилась на подушке и умиротворенно вздохнула, когда раздался звонок в дверь. Мэйсон пошевелился и открыл глаза.
— Кого-то ждешь? — спросил он, обнимая меня и притягивая к себе.
Стоило ему коснуться губами моей макушки, в дверь снова позвонили.
— Нет, только если полиция не обходит дома прогульщиц, — пошутила я, после чего мы отстранились друг от друга и поднялись с постели.
Я накинула халат, а Мэйсон раздвинул шторы
— Какого…? — вернув штору на место, он принялся искать свою одежду.
— В чем дело? Кто там? — спросила я, стараясь не отставать от Мэйсона, когда он зашагал к входной двери.
Стремительно отперев три засова, Мэйсон распахнул дверь, и я увидела на пороге одного из его «элитных» братьев, Раша, он же Леность. После произошедшего в заброшенном монастыре, Мэйсон отвез меня домой и все рассказал. Об «Элите». Участии моей семьи. Я даже помыслить не могла о масштабах скандала и обмана. Однако я приняла решение. Поклялась, что буду стоять рядом с ним и бороться с этим Подземным миром, полным зла, пока его не лишат лицензии и не распустят.
— Черт, что ты здесь делаешь? — спросил Мэйсон, явно не обрадовавшись его появлению.
— Не хотел мешать, брат, но у меня плохие новости. И это совсем нехорошо.
Мэйсон напрягся.
— Объясни, — процедил он сквозь зубы. Раш окинул меня странным взглядом, после чего снова посмотрел на Мэйсона. — Ты можешь сказать все при ней, бро, — кивнул он, и я почувствовала, как кожа буквально загудела от беспокойства.
Мы поняли в чем дело даже прежде, чем слова успели слететь с его губ.
— Лилиан вернулась.
Слова дошли до сознания довольно быстро, но лишь услышав, как на пол что-то с грохотом свалилось, а потом в стену врезался кулак, я в полной мере почувствовала, чем нам грозила эта ситуация. Взглянув на Мэйсона, я увидела, как он доставал руку из пробитой гипсокартонной стены. Шагнув вперед, я сжала его плечо, желая показать свою поддержку. Как бы мы ни старались игнорировать замершего в комнате слона, это не могло длиться вечность. Вопрос был не в том, вернется ли Лилиан, а когда она это сделает. Мы все понимали, что тетя уехала не навсегда. Нам оставалось лишь зализывать раны, воспользовавшись ее отсутствием. Теперь придется вновь надевать доспехи.
— Зачем? — рявкнул Мэйсон, его грудь тяжело вздымалась.
— Не уверен, но что бы ни было припрятано у нее в рукаве, в эпицентре оказался Гнев.
— Где он сейчас? — бросил Мэйсон, поворачиваясь, чтобы схватить футболку с дивана, после чего натянул ее через голову. К
— В кампусе. У нас не так много времени. Нужно добраться до него до того, как начнется все это дерьмо.
Мэйсон подошел ко мне и наградил глубоким, но коротким поцелуем.
— Не смей, мать твою, уходить отсюда. Я должен знать, что ты в безопасности. Позвони моей сестре. Скажи ей тоже сидеть тихо.
После этих слов он ушел.
Мэйсон
Разослав всем братьям сообщение с коротким текстом «9-1-1» я направился к кампусу. Когда мы с Рашем въехали на переполненную парковку, я буквально выпрыгнул из машины и полез вглубь бесновавшей толпы, но группа полицейских не пустила меня дальше. Оглянувшись, я нашел взглядом Рэтта, а когда услышал дикий визг шин, понял, что прибыл «эсколейд» Бога. Чревоугодие выпрыгнул из машины секунду спустя и пошел в мою сторону. Я стал искать остальных, силясь рассмотреть их в толпе полицейских и случайных прохожих.
— Где Мика? — спросил я Бога, когда тот подошел и остановился возле меня.
— Без понятия. Я не нанимался ему в няньки.
Достав телефон, стал проверять не было ли у меня пропущенных сообщений.
Что-то было не так.
Буквально из ниоткуда рядом появился Зависть. Когда повернулся к нему и окинул его взглядом, мне стало не по себе.
— Где ты был, черт возьми? — рыкнул я, но он и не подумал ответить. — Только не говори, что это то, о чем я подумал, чувак, — ему, черт побери, лучше бы начать разубеждать меня.
Зависть так и не проронил ни слова. Он выглядел потерянным, уставившись куда-то вдаль, в толпу. Проследив за его взглядом, я заметил ее.
Лилиан.
Она стояла за старым кипарисом, а через мгновение перевела взгляд блестевших от слез глаз с машины скорой помощи на меня. Мне стало дурно, к горлу подступила тошнота, когда губы Лилиан скривились в злой ухмылке.
Только тогда я понял, что произошло.
Единственное, чего мы так боялись. Началась война.
Я снова повернулся к Зависти.
— Себастьян, ответь мне. Что она заставила тебя сделать? — однако он был так погружен в себя, что даже не посмотрел в мою сторону.
И лишь спустя некоторое время выдавил три слова, которые, как кислота, буквально прожгли мой мозг. — Гнев меня убьет.