Гонец
Шрифт:
Зинон присел, опершись на стену. Он находился ровно между Белет и пленником, приглядывая за обоими, и крутил в руках тубус. Задание становилось всё более странным, и нужно было подумать, как действовать дальше. В каком составе идти в столицу, что делать с пойманным техником и как избежать сражений с железными птицами. Зинон уставился вперед, мысленно прокладывая новый маршрут.
– Он такой юный, – сказала Белет, сбивая мысль на середине.
– Что?
– Этот техник, – пояснила она. – Интересно, сколько ему лет.
– Какая разница? – отмахнулся Зинон. – Нам нужно выбить из него информацию о железных птицах,
– Это верно, – она обернулась. – Но, знаешь, мне грустно смотреть на него. Зачем бы он здесь ни оказался, его послали на смерть.
Зинон не ответил. Пленник действительно выглядел молодо, лет на двадцать, а лежащий без сознания в шахте, связанный своей же одеждой, и вовсе вызывал жалость. У него осталось несколько ожогов после удара молнией, а бледное лицо измазалось в грязи, как и светлые волосы. Он не просыпался уже довольно долго. Зинон использовал неслабый заряд, чтобы позже допросить его, и основательно прошелся по его мозгам, но надеялся, что это не приведет к фатальным последствиям. Успокаивало, что пленник выглядел довольно крепким. Вероятно, чтобы носить столько брони, требовалась сноровка и немалая сила.
Невольно представилось, каким был мир техников. В воображении Зинона он полностью состоял из металла и конструкций, беспрестанно гудел и не засыпал ни на миг. В огромных гнездах жили железные птицы, и их кормили шестеренками и горючей смесью, а в стойлах паслись наземные создания, у которых лапы заменялись колесами. Люди там, как один, носили броню, скрывающую лица, и вышагивали так четко, словно на параде. От этой картины веяло холодом и одиночеством, и хотелось выбежать из шахты, падая в мокрую траву, чтобы почувствовать вкус жизни.
Прогнав металлические видения, Зинон снова уставился на пленника, размышляя. Тот продолжал спать и не шевелился еще пару часов. К тому времени на горизонте забрезжил рассвет, запели первые ранние пташки, а прохладный воздух принес запах полевых цветов и сырости. Зинон и Белет поели. Они тщательно замели следы своего присутствия, и ничто не указывало на то, что здесь недавно что-то готовили. Силы постепенно возвращались, и Зинон чувствовал, что уже может поглотить первую молнию без последствий. Он еще мог нагнать собственный график и прибыть в столицу вовремя.
– Кажется, он просыпается.
Белет встрепенулась, заметив движение, и Зинон призвал молнию на ладонь, готовясь ко всему. Пленник глубоко вдохнул, поморщившись, и открыл глаза. Потребовалось несколько минут, чтобы он осознал, что происходит, и побледнел до синевы. Взгляд заметался по шахте, падая то на Белет, то на Зинона, то на собственные штаны, завязанные узлом и лишающие движения. Его лицо вытянулось, но в следующий миг с него смыло все краски, и пленник завертел головой, ища что-то. По всей видимости, в его вещах крылось нечто важное.
– Етиджодоп! морим с леширп я! [1]
Зинон нахмурился.
– Стоило догадаться, что наши языки различаются.
Белет присела перед пленником.
– Предоставь это мне, – сказала она. – Учитель готовил меня к этому дню. Я немного владею их наречием.
– И как ты его выучила? – вкинул бровь Зинон.
– Брось, маленький братец, – закатила она глаза. – Мы сражаемся не одну сотню лет, разумеется, учитель брал в плен и других бойцов.
– Откуда нам знать, что он скажет правду?
– Я околдую
– А с чего мне верить тебе? – спросил Зинон, сложив руки на груди, и у той опасно вспыхнули глаза.
– С того, что иначе ты вообще ничего не узнаешь, маленький братец. А теперь помолчи и не мешай сосредоточиться.
Зинон будто безразлично пожал плечами и ничего больше не сказал. Он не доверял Белет, но не хотел упустить шанс узнать что-нибудь о технике, особенно, если это поможет выполнить задание. Белет запела. Её голос, чистый и красивый, отразился от стен шахты, усиливаясь, и эхом вернулся, переливаясь, как вода в графине. Пленник, напряженно следящий за их разговором недавно, расслабился. Его лицо приняло дурашливое выражение, а в глазах засияло обожание. Если бы перед ним появились все богатства мира, он бы отказался от них ради одной минуты с Белет. Зинон прикусил губу, боясь случайно попасть под чары, и во рту растекся металлический привкус.
Песня закончилась, но шахта ещё несколько секунд смаковала её, растворяя в черном жерле. Наконец, Белет заговорила. Она тщательно подбирала слова, что-то спрашивая, и пленник, как завороженный, глядел на неё, едва не раскрыв рот. Зинон напрягся. Что-то не нравилось ему в допросе: то ли сам способ, то ли невозможность проверить истинность слов обоих, то ли одурманенность пленника, то ли всё вместе, но он не мог отделаться от мысли, что его могут обмануть.
Взгляд сам собой скользнул к выходу из шахты. Солнечные лучи несмело забирались внутрь, исследуя доступные поверхности, а по тракту промчался взмыленный всадник. Зинон мысленно раскрыл карту и припомнил, в какой город нужно бежать по новому маршруту. Путь теперь был немного длиннее, но безопаснее. Идти против приказа Корсона не хотелось, ведь тот мог снести голову щелчком пальца, но и оставаться в такой компании Зинон не собирался. Даже если ему угрожала опасность в пути, он должен был справиться с ней сам, а не обременять себя попутчицей. Тем более той, которая могла влезть ему в голову в любой момент.
Пленник вдруг просиял в ответ на какой-то вопрос и бодро закивал, торопливо рассказывая о чем-то. Связанными руками он указал на свои вещи, горкой валяющиеся у стены, и Белет захлопала глазами, переспрашивая. Удивление так ярко отразилось в её чертах, что Зинон остро пожалел, что сам не знает язык техников. Нетерпеливо пройдя от одной стены к другой, он уже собирался окликнуть их, как оба стихли и уставились на него.
– Что там? – спросил Зинон, напрягшись. – Что ты узнала?
– Не думаю, что он враг, – сказала Белет, поднимаясь и отходя в сторону. – Его зовут Кроу, и он полный болван.
Зинон нахмурился.
– Поясни.
– Он изначально планировал покинуть свою группу и добраться до столицы, чтобы встретиться с королем и предложить мир. По его мнению, война бессмысленна. Он хочет остановить её и верит, что корень зла – недопонимание и разобщенность. Совместными усилиями можно всё исправить.
– Так он… – Зинон не сдержал гримасу отвращения, – дезертир?
Белет повела крылом.
– Не совсем, – сказала она. – За ним стоит какая-то организация, поэтому он изначально не причислял себя к обычным солдатам.