Голос скрипки
Шрифт:
– Вы очень хорошо все рассказали, синьор Агро. Значит, вы можете засвидетельствовать, что мужчина, которого показывали по телевизору, был не тот же самый, что в машине с синьорой?
– Абсолютно. Два разных человека.
– А где синьора деньги держала, в рюкзачке?
– Никак нет, комиссар. Никакого рюкзачка. В руках у нее был кошелек.
После утреннего и дневного напряжения на него вдруг навалилась усталость. Решил поехать в Маринеллу и поспать с часок. Проехав мост, однако, не выдержал. Остановился,
– В пять пришлите служебную машину с Галлуццо.
Набрал номер Ливии. Опять длинные гудки. Тогда он позвонил ее генуэзской подруге:
– Это Монтальбано. Слушай, я уже всерьез беспокоюсь. Ливия несколько дней как…
– Не волнуйся. Она мне только что звонила. У нее все хорошо.
– Но где она, черт побери?
– Не знаю. Знаю только, что она позвонила в отдел кадров и взяла еще один отгул.
Не успел он положить трубку, как телефон зазвонил опять.
– Комиссар Монтальбано?
– Да, кто говорит?
– Гуттадауро. Большое вам спасибо, комиссар.
Монтальбано положил трубку, разделся, принял душ и, как был голый, бросился на кровать. И сразу же заснул.
Дзинь… дзинь… далеко-далеко где-то звенело у него в голове. Сообразил, что это дверной звонок. С трудом встал, пошел открывать. Галлуццо, увидев его голым, отпрянул назад.
– Что такое, Галлу? Боишься, что я тебя затащу в дом и сделаю с тобой всякие нехорошие штуки?
– Комиссар, я уже полчаса звоню. Хотел дверь ломать.
– Тогда бы пришлось тебе новую покупать. Я сейчас.
Парень на бензоколонке оказался кудрявым малым лет тридцати, с угольно-черными блестящими глазами и крепким подвижным телом. Он был одет в комбинезон, но комиссар легко представил его в роли уборщика купален где-нибудь на пляже в Римини, крутящего бесконечные романы с заезжими немками.
– Вы сказали, что синьора ехала из Монтелузы и что было восемь часов.
– Верно на все сто. Видите ли, я уже закрывался в конце смены. Она высунулась из окошка и попросила залить ей полный бак. «Ради вас хоть всю ночь буду работать, если вы меня попросите», - сказал я. Она вышла из машины. Пресвятая Дева, какая красотка!!!
– Вы помните, как она была одета?
– Вся в джинсе.
– У нее был багаж?
– Я видел что-то вроде рюкзака, на переднем сиденье лежал.
– Продолжайте.
– Я залил ей полный бак, назвал цену, она расплатилась банкнотой в сто тысяч лир, которую вынула из кошелька. Когда давал ей сдачу - мне нравится заигрывать с бабами, - спросил: «Могу я сделать для вас что-то особое?» Я думал, она меня отошьет. А она только улыбнулась и говорит: «Для особых услуг у меня уже
– Точно не поехала назад в Монтелузу, вы уверены?
– Абсолютно. Бедняга! Только подумать, что с ней сделали!
– Ну хорошо. Благодарю вас.
– А вот еще, комиссар. Она торопилась очень. Как только заправилась, так с места и рванула. Видите вон там ограду из сетки? Я следил за ней, пока она там, в конце, не повернула. Гнала, очень гнала.
– Вообще-то я должен был вернуться завтра, - сказал Джилло Яконо, - но приехал раньше и счел своим долгом прийти сразу.
Тридцатилетний мужчина, приличный такой, лицо приятное.
– Благодарю вас.
– Я хотел сказать, что в такой ситуации человек должен хорошенько все обдумать.
– Вы хотите изменить что-то в том, что сказали мне по телефону?
– Ни в коем случае. Однако, так как я постоянно мысленно прокручивал в уме то, что видел, я мог бы добавить еще одну деталь. Но имейте в виду, рядом с тем, что я собираюсь вам сообщить, вы должны поставить большой вопросительный знак.
– Будьте спокойны, рассказывайте.
– Так вот. В левой руке мужчина с легкостью нес чемодан, так что у меня сложилось впечатление, будто он был полупустой. На правую же руку опиралась синьора.
– Она его под руку держала?
– Не совсем. Скорее опиралась на его руку. Мне показалось, повторяю, показалось, что синьора слегка прихрамывала.
– Доктор Паскуано? Это Монтальбано. Беспокою вас?
– Я делал У-образный надрез на одном трупе, но если прервусь на минуту, не думаю, что он обидится.
– Вы обнаружили какие-нибудь следы на теле синьоры Ликальци, которые указывали бы на ушибы, полученные до наступления смерти?
– Не помню. Пойду посмотрю заключение. Вернулся он прежде, чем комиссар успел закурить сигарету.
– Да. Она падала на колени. Но тогда она была еще одета. В ссадине на левом колене обнаружены микроскопические частицы джинсового волокна.
В других проверках не было нужды. В восемь часов вечера Микела Ликальци заправляет полный бак и едет в глубь острова. Три с половиной часа спустя она возвращается с каким-то мужчиной. После полуночи ее видят в обществе того же мужчины идущей к коттеджу в Вигате.
– Привет, Анна. Это Сальво. Сегодня сразу после обеда я заезжал к тебе, но не застал.
– Мне позвонил инженер Ди Блази, его жена плохо себя чувствовала.
– Надеюсь в скором времени сообщить им хорошие новости.
Анна ничего не ответила. Монтальбано понял, что сказал несусветную чушь. Единственной новостью, которую супруги Ди Блази могли посчитать хорошей, была бы новость о воскрешении Маурицио.
– Анна, мне надо сказать тебе кое-что о Микеле.
– Хочешь заехать?