Голому рубаха
Шрифт:
Он скосил глаз на одинокий бокал; тут же поймал себя на желании отпить малюсенький глоточек; силой воли заставил себя отвернуться и думать о чем-то другом.
К его счастью, Мич решила процесс купания не растягивать; шум воды стих, хлопнула вторая дверь, за стеной прошлепали босые ноги.
— Ну, как вино? — спросила Мич, на секунду заглянув к нему. — Правда, вкусное?
— Не то слово! — восхитился Порнов, взял бокал, бутылку и двинулся к двери. — У меня есть предложение...
— Заходи, обсудим, — сказала Мич, исчезая в своей комнате.
Там царила темнота; иллюминаторы
Мич сидела в дальнем углу перед трюмо; что она там в такой темноте в зеркале видит, Порнов спрашивать не стал. Мич поправляла прическу, очевидно, парик; Порнову совсем не хотелось вторично наступить на грабли в такой интересный момент.
«Крепкое вино, однако», — подумал он; желание запустить руки под халат Мич и ощутить еще чуть влажные, горячие бедра ощущалось им совершенно явственно.
— Вкус просто потрясающий! — заявил он, опуская бутылку и бокалы на столик.
— Вообще-то, его положено с лимоном пить, — сказала Мич, крутя шиньон на голове вправо-влево. — Очень интересный результат получается...
Порнов хотел возразить, что и без лимона совсем неплохо, но не успел.
— Лимона, увы, я не нашла, — сказала Мич. — Но эта твоя плитка, она такая кислая оказалась; я попробовала — аж челюсть свело.
Порнов почувствовал себя дурно.
— Я бросила тебе половинку, — закончила Мич просто. — Правда, вкусно?
— Скоко, скоко? — чуя смертный час, просипел Порнов.
— Половинку, — ответила Мич, прекратив крутить парик. — Совсем ведь малюсенькая пластиночка. Что, много?!
— Е-мое; антидот, живее! — воскликнул Порнов и, видя, что Мич его не понимает, прямиком ринулся в туалет; сунул пальцы в рот, чтобы вызвать рвоту; не тут-то было — гортань уже онемела и ничего не чувствовала. Холод растекался по желудку и пищеводу; зато внизу живота вовсю полыхал сумасшедший огонь.
Проскочив через ванную, Порнов оказался у себя, метнулся к тумбочке и рассыпал по поверхности остатки пилюль; безнадежно покатал круглые капсулки, ничего подходящего не нашел; упал на свою кровать и попытался расслабиться.
Вышло с точностью до наоборот, тело стало жарким и твердым; везде, и особенно внизу; и если можно представить себе жажду путника в пустыне, то это было нечто похожее; никаких мыслей, кроме одной, в голове Порнова не осталось.
— Сама виновата! — объявил он, сел на постели и содрал с себя полотенце. — Я здесь не при чем; сама виновата!
Глава 5
Новый экспонат в коллекции
Он подскочил к двери и рывком распахнул ее. Мич, пригорюнясь, сидела прямо перед ним; уткнув локти в колени и опустив подбородок на ладошки, она разглядывала пол.
— Я хотела, как лучше, — она подняла виноватые глаза на Порнова и осеклась; тихо взвизгнула и распрямилась.
Больше ничего она сделать не успела.
Порнов, как гепард, прыжком приземлился на корточки прямо перед ней; молниеносно просунул голову между женских ножек и быстрым рывком двинул ее вверх в устье бедер; Мич слабо вскрикнула от сильного
Подхватил девушку за талию и легко, всю, без остатка, закинул на кровать; подавленная бьющей из Порнова животной силой, та даже не пыталась сопротивляться; лишь попыталась высвободить спутанные халатом руки. Порнов понял ее движение по-своему и в течение секунды изодрал халат в клочья; крепко удерживая руки Мич своими, вновь, урча, припал ртом к лобку Мич; лишь убедившись, что все вокруг стало мягким и податливым, одним точным рассчитанным движением своего тела вверх овладел женщиной; та вздрогнула, вскинула голову и впилась ногтями в порновские предплечья; ни вскрика, ни гримасы боли Порнов не дождался.
Бедра его били мерно и сильно, отлаженному ритму их позавидовал бы любой метроном; другая женщина давно бы уже забилась в пароксизме страсти; Мич же только сильнее погружала ногти в порновскую кожу. Нисколько не задумываясь о какой-то там морали, Порнов, удовлетворив первый острый позыв, властным рывком перевернул девушку на живот; достигший, казалось бы, невозможной величины каменный молот вернулся на свое место; вбивая девушку во вздрагивающую кровать, оживший свайный копр загремел кувалдой, заколотил вновь. Девушка разметала руки, распластавшись крестом; вжимаясь щекой в простыню, она вдруг что-то гортанно вскрикнула на незнакомом языке; голова ее мотнулась, перекинулась на другой бок, затем обратно; каким-то чудом удержавшийся до сих пор парик улетел прочь; влажно блеснула гладко выбритая кожа; судорога страсти выгнула смуглое тело, и Мич тонко и жалобно закричала.
Порнов обратил на оргазм подруги мало внимания; разве что ненадолго ослабил напор, чтобы уже через минуту обрушить на девушку новые удары своего горячего молодого тела, грохочущую орудийную канонаду; подвластный одному лишь Эросу, он ваял из женского тела те скульптуры, которые только мог придумать его взбесившийся разум; час сменялся часом, а он продолжал брать ее сверху и снизу, стоя и сидя.
Как столяр-краснодеревщик видит в простой дощечке будущий шедевр, так он различал в отдающемся ему теле все новые и новые горизонты; стальной рубанок неутомимо вгрызался в мякоть и ходил взад-вперед, вырывая из горла Мич все новые и новые стоны.
Наконец, к исходу третьего часа, Мич взмолилась о пощаде; нервы ее были напряжены до предела; Порнов шестым чувством понял, что еще немного, и она сойдет с ума. Однако разрывающий его изнутри зверь не полностью утолил свой голод; оставив женское тело в покое, Порнов одним махом перенес себя к другому краю кровати, уселся рядом с бессильно запрокинутой головой Мич и властно поднял ее за подбородок.
— Поцелуй меня в живот, — сказал он, с силой притягивая девичью головку к себе. — Ниже; ниже... Вот-вот-вот!