Голому рубаха

Дворник Андрей

— Мутант... — медленно произнесла Мич.

Порнов от неожиданности поперхнулся и закашлялся; когда же он решил начать ругаться всерьез, Мич, к счастью, успела закончить фразу.

— Ну конечно, мутант! — ликующе воскликнула она. — Этот краб — мутант; неизвестный нам мутаген активизировал ти эр и спровоцировал этот крабий бум рождаемости... из-за которого ты чуть не погиб!

И, к великому недоумению Порнова, она счастливо засмеялась в полный голос.

— Свяжись с ее кибером, пусть успокоительного даст, — приказал

Порнов. — Она тут за три дня, похоже, здорово по общению со мной истосковалась... если уже такому радуется.

Однако, обошлось без врачебного вмешательства; девушка быстро успокоилась.

— Я радуюсь не тому, что ты рисковал жизнью; а тому, что остался в живых, — сообщила она, болтая ногами от избытка чувств. — Жаль, шлем снять нельзя; я бы тебя даже поцеловала!

— Заслужил, — порадовался Порнов, — верой и правдой! Может быть, хоть вкратце, пояснишь, что к чему? Может, это и вправду так здорово, как мне кажется? Я, конечно, человек не особо ученый, но слово «мутаген» у меня почему-то все больше отрицательную реакцию вызывает; а у тебя, похоже, наоборот?

— Просто мне приятно осознавать, что я не совсем отстала от жизни в своей ссылке, — начала Мич. — Это, видишь ли, один давнишний спор двух ветвей нашей науки. По одной, ментальность есть свойство организма внутреннее, врожденное, по другой же — внешнее, приобретенное. Да ладно, тебе это все ни к чему; это наши местные проблемы.

— Ну, а нам-то какая-то выгода от этого есть? — спросил Порнов.

— Конкретно нам никакой выгоды нет; это чисто теоретический вопрос.

Порнов лишь разочарованно хихикнул:

— Хотелось, как лучше, а получилось, как всегда. Я-то уж обрадовался; думал, ты знаешь, как нам отсюда выбраться...

Тут Мич посмотрела на него так, как будто он сказал сущую глупость, снисходительная улыбка тронула ее губы.

— Ах, вот ты о чем!

— А о чем же еще? — удивился Порнов. — Что же нам так и сидеть здесь до морковкиного заговенья? Эта зверюга, может, тут еще сто лет собирается плавать.

— Может, и двести, — пряча улыбку, сказала Мич. — Она, в отличие от тебя, жи-и-ивучая.

— Тебе, как будто, все равно? А тебе не приходило в голову, например, что рыбина эта и сестра твоя — звенья одной цепи? А на конце цепи — гиря каторжная! — продолжал Порнов. — Сестрица твоя походя поймала нас в черпак, в мелкий бредень; а тебе все пофиг?! Нет, ты, конечно, можешь здесь оставаться, сколько хочешь; а я из этого подводного Алькатраса намерен ноги сделать... Причем немедленно!

— И куда же ты побежишь? — стараясь еще пуще не разозлить Порнова, спросила Мич. — Даже если мы сейчас всплывем, вокруг нас на десятки миль один океан; что, так и будешь в воде пластом плавать, пока другая, менее крупная, но более зубастая рыбина не сожрет?

— Подавится, — проворчал Порнов; по большому счету, возразить ему было нечего.

— Это если всплывем, — продолжала

Мич, как ни в чем не бывало, — а если же ты прямо сейчас намерен, — как это ты сказал? — ноги сделать, это вообще смешно; что-то я ни разу не слышала про побег из подводной лодки с километровой глубины; мне кажется, что твоему битому скафандру на такой глубине сразу каюк.

— Проклятый краб, — выругался Порнов и украдкой глянул на палец, — если бы не он...

— А эти дыры на груди — тоже он? — ехидно уточнила Мич.

— Да, и в штаны мои тоже он наложил, — предварительно выключив передатчик, проворчал Порнов, намекая на финальную фразу из анекдота про поручика Ржевского.

Включил передатчик и сухо сказал:

— Ты так говоришь, как будто у тебя план есть.

— У меня — нет, — сказала Мич. — Зато он, похоже, есть у моей сестры. Я тебе не хотела говорить, пока сама в этом не удостоверюсь.

— Хочешь сказать, что у тебя ментальная связь с сестрой? — недоверчиво спросил Порнов. — Километровая глубина, да и прическа у тебя — не того... Ой, что-то я сомневаюсь...

— Ты правильно сомневаешься, но ты неправильно перебиваешь, — сказала Мич. — Если и есть какая связь — то с компасом на руке; трое суток он крутился вокруг оси, как заведенный, а теперь, на тебе, — стоит, как влитой. Ну, мистер Шерлок Холмс, что вы можете на это сказать?..

— Трое суток рыбина плавала кругами, — сообразил Порнов, — а теперь прет куда-то... И что из этого?

— Вот умный ведь мужик, — проронила Мич терпеливо, — но иногда дальше носа не видишь... Лови график.

На экран перед носом Порнова выскочила картинка из одной ломаной линии; косая вниз, прямая, косая вверх.

— Содержание кислорода вокруг, — прокомментировала Мич. — Первый участок — нырнули, средний — плывем под водой, последний...

— Всплываем! — и сам понял Порнов. Посмотрел на Мич так, словно в первый раз увидел. — Ну, голова! А я-то думал, грешным делом, что ты только драться и молнии метать можешь...

— Я много чего могу, — уклончиво заметила Мич, — вот выберемся отсюда, я тебе покажу кое-что. — И она легонько качнула бедрами.

Порнов не поверил своим глазам; ничего подобного от Мич ему видеть еще не доводилось; моргнул раз, другой — и решил, что это ему показалось.

— И как же мы выберемся? — хрипло спросил он, едва к нему вернулся дар речи.

— Я так понимаю, они рассчитывают застать нас врасплох; и через час-другой пасть неожиданно распахнется, на нас навалятся и свяжут, — сказала Мич. — Покинем рыбину за минуту до этого трагического момента; а там уж мы посмотрим, кто кого!

— Делов-то, — прокашлявшись, сказал Порнов. — Осталось придумать, как оконце наружу прорубить...

— Ну, это уже твоя забота, — сказала Мич с деланным пренебрежением. — Не могу же я весь кроссворд сама решить; надо и тебе чуточку оставить.