Голому рубаха
Шрифт:
— А есть что будем? — спросил Порнов, оглядываясь в поисках холодильника или шкафа с продуктами. — Неужели опять придется питательную жидкость из скафандра глотать; я пару раз попробовал — мне хватило; неделю я не выдержу.
— С едой у нас плохо, — Мич присела на корточки у низкой тумбочки и принялась шарить внутри. — Вряд ли что осталось... Разве что консервы... Да и то сомневаюсь... Ух ты!
Она вытащила высокую узкую бутылку.
— Папино любимое, — сказала она, поворачивая этикетку к свету, — вековой выдержки вино; теперь уже даже больше.
— А как же, — с готовностью отозвался Порнов. — Для разгону — самое то; а чем продолжить, — у меня есть! — он потряс мешок. — На неделю этого, конечно, не хватит, но маленький пир с текилой и омарами устроить можно...
Тут он спохватился, расстегнул карман и вытащил наружу коробочку «скорой помощи».
— Совсем забыл! — воскликнул он, — у меня же тут питательной смеси на год вперед; правда, она вся в корку спеклась... Но свойств своих не потеряла... — он лукаво глянул на Мич и добавил, — даже, может быть, наоборот...
Про «новые свойства» он пока решил Мич не говорить, подождать развязки событий; Порнов плотским нюхом чуял, что она недалека.
— Сделаем так, — решила Мич, пересекая каюту наискось и открывая дверь; за ней оказалась еще одна комната, столь же просторная и богато убранная. — Эта каюта будет твоей, а та — моей. Располагайся, приводи себя в порядок; туалетная комната у нас с тобой одна, но вход у каждого свой; поэтому будь любезен стучать. А я немедленно займусь своей головой, надо убрать весь... как ты это назвал?
— Колтун, — стыдливо подсказал Порнов.
— Вот именно, колтун, — сказала Мич. — Надо будет поискать подходящий парик; помнится, где-то у меня здесь пара штук была. Ну-ка, ну-ка... Ко мне пока нельзя, — она устремилась внутрь своей комнаты.
Дверь хлопнула, щелкнул замок; Порнов остался один.
Прошелся взад-вперед, расстегивая застежки скафандра; только сейчас он сообразил поднять забрало шлема.
Воздух в каюте был свежий и напоенный сладковатым цветочным ароматом; ни затхлости, ни пыли в нем не чувствовалось; решив — «дышать можно», Порнов поволок с головы шлем; поставил его на ту же длинную тумбочку, присел рядом, заглянул внутрь и присвистнул: «Живем!». Кроме вынутой Мич бутылки там скрывалось еще не меньше дюжины стеклянных сосудов; судя по богатству этикеток, по рисунку на крепко вбитых деревянных пробках, вино и впрямь было королевским.
У Порнова и без того было хорошее настроение; теперь же оно стало праздничным. Едва удержавшись от того, чтобы не отбить горлышко и не отпить, он поискал в тумбочке штопор; не нашел и, как был в расстегнутом скафандре и с бутылкой в руке, устремился к двери в смежную комнату.
— Нельзя! — строго сказала Мич, едва он только постучал по двери. — Сказано же!
— Мич, ты не знаешь, где я могу штопор найти? — виновато спросил Порнов; он знал, что ведет себя, как последний алкоголик, но ничего с собой поделать не мог.
— Ты же хотел душ? Иди в душ, — сказала Мич из-за двери. — Оставь бутылку на столе; я скоро освобожусь и все устрою.
Остановить
«Все же это не пиво, да и я уже не пацан», — решил он, нарыл в одном из шкафов махровое полотенце и направился в душевую.
Освещенная плафонами на потолке, та засияла мрамором пола и золотом кранов, белом пластиком огромной ванны и черной глазурью душевой кабинки. «Капитанская сауна на “Оклахоме” и в подметки не годится», — определил Порнов, вылезая из трусов; в целях конспирации он решил на первых порах обойтись душем, но и этих тугих горячих струй ему хватило на первый раз с лихвой; вода вибрировала, свивалась в кнуты, ее кипящие пальцы вминали кожу; надеясь, что Мич его не слышит, Порнов даже начал что-то мурлыкать себе под нос; блаженство его было полным.
Думая помыться за пятнадцать минут, он застрял в душе на час; проторчал бы там и дольше, если бы в свою дверь не застучала Мич.
— Я же тебе жить в каюте велела, а не здесь, — сердито заметила она. — Вылезай давай; мне тоже хочется.
Порнов хотел было уточнить, чего именно ей хочется, и не желает ли дама присоединиться к нему; но, решив, что с рассерженной Мич лучше не шутить, послушно закрутил краны, выбрался из душевой и плотно притворил за собой дверь. Щелкнувший тут же за его спиной замок подсказал ему, что он все сделал правильно.
Отмякший и расслабленный Порнов нисколько не расстроился, намотал на бедра полотенце и блаженно бухнулся на стоящую у стены кровать.
— Горячая вода, душ... Цивилизация, — почти пропел он, потянувшись так, что кости хрустнули. — Что еще современному герою для счастья надо?
И тут же увидел ответ на свой вопрос.
То, что надо герою для полного счастья, стояло возле кровати на тумбочке; высокий и глубокий бокал был под завязку наполнен темным красным вином. Когда Порнов поднял бокал и увидел, как тяжело и плавно качнулось вино, он понял, насколько оно густое.
Штопор с накрученной пробкой лежал рядом с открытой бутылкой.
«Ай, что за девушка, — подумал Порнов, — открыла, налила...»
— Твое здоровье! — негромко сказал он, прислушиваясь, как плещется в душе Мич, и отсалютовал бокалом двери в душ; ноздри его жадно раздулись; он сделал глоток и закатил глаза; глоток за глотком опустошил бокал и опустил его на столик, хотел вновь наполнить, но не стал; решил дождаться, когда Мич закончит купаться.
— На брудершафт, — пришла ему в голову свежая мысль; Порнов не смог усидеть и зашагал по комнате. — Что же еще пить на брудершафт, как не такую прелесть? Что за вкус, что за букет...