Голограф
Шрифт:
— Хорошо, надеюсь, ты помнишь, где я живу, — ответила она, немного придя в себя, — на всякий случай: Садовая восемь, квартира одиннадцать.
Надя ушла, а я уперся в экран, пытаясь собрать себя и осмыслить то, что сейчас произошло. Наконец, заставил себя взяться за проект и открыл рабочие файлы. Через полтора часа я вышел и прошел по лаборатории. Все бездельничали или делали вид, что работают. В зале с установкой обломки уже вынесли, вставили окна и заканчивали ремонт стен и пола. Я вернулся в кабинет, через пятнадцать минут все собрались у меня.
— Нам предстоит
Просидел за проектом до восьми, и, почувствовав, что больше ничего не высижу, пошел на выход. За проходной стоял какой-то тип, разглядывая всех выходящих из института. Увидев меня, он подошел и, отведя в сторону, заявил:
— Вам не следует заниматься этим проектом. Вы же не хотите повторить судьбу вашего предшественника?
— Уберите руку.
— Напрасно вы так, Алексей. Или вы с нами или ни с кем.
Я оттолкнул его и, взяв в гараже ключи от институтской «Газели», поехал в поселок. Меня взбесила бесцеремонность этих гуманистов, чувствуют себя как дома, ничего не боятся, сволочи. Узкая дорога связывала поселок с лабораторией. Стемнело, и я включил фары.
За поворотом стоял полицейский и жезлом показывал остановиться. Дальше стояли две машины, развернутые поперек дороги, словно только что произошло ДТП. Я вспомнил угрозу, и почувствовал опасность. Между машинами оставался небольшой промежуток, который можно было рискнуть проскочить. Я нажал на газ, и поехал прямо на них, в последний момент повернув руль, отбросил правую машину в кювет и, набирая скорость, помчался в город. Сбоку, а потом сзади послышались выстрелы. Пули разбили стекло, и меня осыпало осколками, но я был уже далеко.
Подъехав к Надиному дому, позвонил Георгию и сказал, что попал в засаду. Поднялся на третий этаж и нажал на звонок, за дверью послышался быстрый стук каблуков. Дверь распахнулась, за ней – родное испуганное лицо.
— Ты ранен? Ты весь в крови, что случилось?
— Попал в аварию. Ничего страшного.
Так же, как в прошлый раз, она отвела меня в ванную, и, промыв порезы, залепила пластырем.
— Леша, какое счастье, что ты жив. Нам тут такое наговорили… Будто ты при смерти, и уже не выживешь. Приезжала какая-то комиссия, все осмотрели, но причину взрыва так и не нашли. Говорили, что закроют тему. Ты, правда, все забыл?
— Да, осталось только чувство к тебе. Расскажи мне все.
— Пойдем, я накрыла на стол.
За ужином и бутылкой вина Надя рассказала историю их отношений. Выходило, что она влюбилась в Алексея еще будучи студенткой, но, зная, что он женат, не решалась подойти к нему. Закончив ВУЗ, она добилась направления в его лабораторию
Эта ее безответная любовь длилась уже три года, не доставляя ей ничего, кроме страданий. И лишь за месяц до взрыва она решилась, и, заманив его в гости на свой день рождения, призналась во всем. Тогда она узнала, что и он испытывает к ней давно скрываемое чувство, но, будучи женатым, не может предать свою жену.
Санта-Барбара прямо. Вот уж не думал, что так бывает. У нас мужчина, сославшись на любовь, может запросто бросить жену с тремя детьми, да и женщина не станет цепляться за какого-то женатого ученого – не банкир, чай. Мне стало стыдно, что я влез в чужую красивую любовь, воспользовавшись случаем. Меня извиняло только то, что я действительно любил Надю, правда, теперь уже не знаю, которую.
С женой Алексея мы все выяснили, и, думаю, компетентные люди попросят ее хранить молчание. Перед Надей открыться не могу, но моральных оков на мне уже нет.
— Что теперь с нами будет? — спросила Надя, с надеждой глядя на меня.
— Теперь все будет хорошо. С Таней мы все обсудили. — с этими словами я взял ее руки в свои. Надя встала и подошла ко мне. Не вставая, я раздвинул свои ноги и, притянув ее к себе, прижался к ней лицом. Она со стоном запустила пальцы в мои волосы.
Наутро я обнаружил ее руку и ногу на себе, а голову где-то подмышкой. Я подозрительно оглядел комнату – кругом валялись разбросанные вещи, на часах было полдесятого – скандал обеспечен. Плевать! Надя подняла голову и с улыбкой посмотрела на меня:
— Я запятнала репутацию своего начальника.
— А я обесчестил неприступную королеву. Публичное порицание обеспечено обоим. Чтобы сохранить остатки добродетели надо срочно собираться, может, проскочим незаметно.
Незаметно не получилось. Когда мы подъехали на раздолбанной газели, пол-института высыпало на улицу.
— Она знает? — спросил Георгий, первым подойдя ко мне.
— Нет, но я хотел бы рассказать раньше, чем она догадается сама.
— Потом посмотрим. А пока за тобой закрепляется машина, ключи возьми в гараже. Завтра же езжай в Протвино – пройдешь инструктаж и получишь табельный пистолет. Всю документацию – в сейф, сегодня привезут. Надо бы тебе охрану оформить, но это решаю не я. Вот, возьми документы Алексея. Они ему уже не понадобятся: сегодня ночью он умер.
Весь день после бессонной ночи слипались глаза, и я то и дело засыпал за столом. Парни все были в разъездах, а Надя с Леной похихикивали, проходя мимо.
Вечером забрал новенький кроссовер УАЗ-3170 и привез Надю домой. Собирался продолжить ночное дело, но, кажется, бездарно уснул. Утром, открыв глаза, я встретился с лукавым взглядом Нади:
— Ты был неукротим!
— Я грязно домогался?
— Если бы! Ты грозно храпел! — И, рассмеявшись, поцеловала. — Шучу, глупый, ты не храпишь.