Год крысы

Верещагин Павел

Руки делали свое дело, а глаза встретилась с глазами Матросова.

— Здесь такая тоска… — пожаловалась Алиса. И грустно обвела взглядом стерильные шкафы, сверкающий автоклав, идеально вымытое окно, разложенные в хирургическом порядке инструменты.

“Какая хорошая девушка!» — опять подумал Матросов. Алиса почувствовала его взгляд и скромно опустила ресницы.

— А вы будете у нас донором? — через некоторое время спросила она.

Матросову почему-то захотелось объяснить, что дело не в самом донорстве, а в деньгах, которые ему срочно нужны для одного хорошего

человека, но он понял, что Алисе эти подробности ни к чему.

— Ну, вроде того, — сказал он.

Алиса кивнула и вздохнула опять.

— Как я вам завидую… — вдруг проговорила она.

Матросов сильно удивился.

— Чему же?

— Вот подпишите договор и сможете позволить себе все, что угодно… Все-все!

Матросов внимательно посмотрел на чудного ангела. Ресницы Алисы вспорхнули вверх и опять скромно опустились.

— Так ведь… — начал было он, имея в виду очень своеобразную цену, которую донор их клиники платит за полученные деньги. Но почему-то не договорил.

Девушка пошевелилась на своем месте.

— У нас девочка на моем месте работала, — поделилась она. — Лолита. Очень красивая… Правда, в восточном стиле… Так один мужчина… Тоже донор… Влюбился в нее и увез в Париж. — Прекрасные глаза Алисы уставились в пространство. — Представляете!

Матросов раздумывал некоторое время, а потом кивнул: бывает… Алиса вздохнула.

— Я никогда не бывала в Париже …

Матросов пристально на нее посмотрел и ничего не сказал.

Руки Алисы тем временем накинули чуть выше его локтя и перекрутили резиновый жгут, хрустнули упаковкой, доставая новую иглу, ловко подцепили иголкой кожу, острие вошло в вену, и в подставленную пробирку побежала темная струйка крови. Первую пробирку сменила вторая, потом третья, потом пальцы Алисы накрыли ранку остро пахнущей ваткой, ловко выдернули из-под тампона иглу и помогли Матросову зажать ватку сгибом локтя.

Алиса поставила пробирку в штатив и скромно потупилась, как будто извиняясь за столь земную ловкость своих рук.

— Ну, вот и все, — вздохнула она. Так, как будто ей будет жаль расставаться с таким пациентом.

— У вас легкая рука, — сказал, поднимаясь, Матросов.

Алиса грустно улыбнулась в ответ. Разве же в этом счастье? Это так… Грустная необходимость. Что поделаешь, если у нее есть к этому маленький талант!

Она подняла прекрасные глаза на высокого Матросова. И только камень мог устоять перед смирением и нежностью, которые читались в ее взгляде.

Матросов смущенно переступил на месте, не зная, куда девать руки. Алиса подождала еще немного, вздохнула и выдвинула верхний ящик стола.

— Если вам что-то понадобится… Процедуры… Или что…

Она достала из ящика сафьяновый кошелечек, расстегнула перламутровую пуговку, извлекла на свет золоченую визитную карточку и протянула ее Матросову.

Матросов перевернул карточку и прочитал:

Алиса

Может быть, я твоя мечта?

Матросов покраснел.

— До встречи? — улыбнулась

Алиса.

— Непременно, — пообещал Матросов. И поспешно вышел из процедурного кабинета.

Шустрый доктор с загадочным видом поджидал Матросова в приемном отделении клиники. Навстречу приятелю с белого дивана поднялся сердитый Бэха.

— Ну, как вам наша Алиса? — тонко улыбнулся эскулап. И сам сказал: — Замечательная девушка, не так ли? Теперь таких почти не встречается. Чистая, честная… — доктор вздохнул, вспомнив о своих годах, жене, двух детях, отросшем животике и привычке в выходной день вздремнуть часок после обеда.

Впрочем, доктор быстро стряхнул с себя романтическое наваждение, и его губы скривила трогательная, немного загадочная улыбка.

— А теперь… — В предвкушении чего-то приятного он потер руки.

— Можно, наконец, задать вопросы, — подсказал Бэха.

— Ах, что вы все время со своими вопросами! — досадливо воскликнул доктор. И улыбнулся: — Вас, между прочим, уже ждут, — он с той же растроганной улыбкой кивнул головой в сторону двери на противоположной стене. — В нашей комнате для знакомств…

— Кто еще? — нахмурился Бэха.

— Ваш, так сказать, будущий родственник… Брат во плоти… Или, если хотите, приемный отец…

Удивительный человек этот доктор, гнет свою линию, не обращая внимания ни на что.

— Ну, а это еще зачем? — спросил Бэха. — Зачем зря беспокоить человека?

— Ах, пожалуйста! Всего несколько минут. Вам ведь не трудно, а господин Калюжный очень, очень хотел познакомиться. Нам все равно потребуется время, чтобы поработать с анализами… опять-таки договорчик… — Доктор увидел, что Бэха опять готов возражать, и замахал руками. — Вы только не волнуйтесь! Это ровным счетом ничего не будет значить. Чисто на всякий случай! Вдруг вы согласитесь?.. А ваш будущий клиент уже будет с вами знаком. А потом наш генеральный директор ответит на все, все ваши вопросы!

Бэха бросил мрачный взгляд на Матросова. Доктор приподнялся с кресла и округлыми уютными движениями начал направлять Матросова и Бэху в сторону нужной двери.

— А если вы с клиентом не понравитесь друг другу, — крикнул в спину приятелям симпатичный доктор, — тоже беды не будет. Мы мигом подыщем другого. В наше время хороший гипофиз на дороге не валяется, — заверил доктор и первым засмеялся получившемуся каламбуру.

“Да… — подумал Матросов, входя в комнату. — Профессионально работают. Просто гипноз какой-то …”

Он посмотрел на Бэху. “Не волнуйся, — успокоил взглядом Бэха. — Все будет хорошо”.

С их появлением с низкого дивана у окна, взволнованно блестя глазами, поднялся немолодой коренастый мужчина с мужественным лицом и, прихрамывая на отсиженную в неудобной позе ногу, пошел навстречу. Он быстро взглянул в лицо одному вошедшему, потом другому и безошибочно шагнул к Матросову. Он остановился перед ним и некоторое время взволновано изучал его лицо.

— Именно так я тебя и представлял, сынок! — наконец сказал он, и на его глаза навернулась невольная влага.