Год крысы
Шрифт:
Мужчина отступил на шаг и полез в карман брюк за платком.
— Точно! Как я… в молодости, — проговорил он.
Матросов переступил с ноги на ногу и смущенно посмотрел на мужчину, который доходил ему только до плеча. Бэха отвернулся к окну.
Мужчина промокнул глаза, а заодно и высморкался. Он заметил взгляды, которыми обменялись приятели, и тоже посмотрел на Бэху.
— А ты кто? — спросил он. — Брат его, что ли?
— Почти, — буркнул Бэха. — Группа поддержки.
Мужчина кивнул: понятно!
Он
— Вот видишь, как бывает, сынок! — заглядывая Матросову в глаза, сказал Стенька. — Довелось на старости лет идти с протянутой рукой. И просить-то не что-нибудь, а здоровье и даже саму жизнь! Я ведь крепкий еще весь, — он для убедительности гулко стукнул кулаком в грудь. — А вот гипофиз… — Стенька понуро склонил голову.
Матросов посмотрел на Бэху.
— Так что спасибо тебе, сынок, — сказал Стенька Разин. — Мне как из клиники позвонили… я аж затрясся весь!
Бэха выступил вперед.
— Рано еще нас благодарить, — сказал он. — Мой товарищ еще ничего окончательно не решил. Мы пришли, чтобы все разузнать. Навести, так сказать, справки…
— Конечно, конечно! — спохватился Стенька. — Я понимаю! Такое дело в одну минуту не делается. Поторгуйтесь с этой клиникой как следует. Они с меня, знаете, сколько берут — по полной программе! Так что трясите их, как грушу!
— Ну, это само собой! — мстительно по отношению к кому-то сказал Бэха.
Мужик с отеческой нежностью посмотрел на Матросова. Матросов не выдержал его взгляд и отвел глаза.
— Да ты не сомневайся, сынок… — по-своему понял это мужчина. — Степан Калюжный добро не забывает. Мы ж с тобой… Мы с тобой, как братья будем! Понимаешь? Даже больше, чем братья! А я для своих!.. Калюжный для своих ничего не пожалеет!..
Калюжный спрятал платок в карман и отогнал от себя сантименты.
— Ну, чего ж мы стоим, мужики! Давай по рюмашке! По русской традиции. За знакомство. — Он сделал широкий жест в сторону стола, на котором обнаружилась французская коньячная бутылка и какой-то нежный тропический фрукт на блюдечке.
— Нет, нет. Это лишнее, — поспешно сказал Бэха.
— Почему? — удивился Калюжный.
— У нас еще дела.
Калюжный посмотрел недоверчиво и вдруг заговорщицки подмигнул Матросову
— Сам-то женат? — как будто между делом поинтересовался он.
— Нет.
— А что так?
— Так получилось, — не стал вдаваться в подробности Матросов.
— Не по этой, что ли, части? — насторожился Калюжный.
— В каком смысле?
— В смысле
Матросов удивился.
— Да нет. По этой. Но вот жениться пока не пришлось.
Стенька кивнул. Кивнул, как заметил Матросов, с некоторым облегчением.
А что? Доля гипофиза, между прочим, не последняя часть в организме. И на интимную жизнь, как говорят врачи, имеет самое непосредственное влияние. Пересадят тебе долю от незнакомого человека, очнешься от наркоза, и выяснится, что тебя уже совсем не на тех тянет. Или вообще ни на кого не тянет. Зачем такое нужно?
Матросов про себя усмехнулся предусмотрительности нового знакомого.
— А с этим делом как? — спросил Калюжный и указал пальцем на бутылку.
Матросов понял, что это еще один вопрос, который волнует будущего владельца его внутренностей.
— Как у всех… — ответил он. — Могу выпить. Могу не пить.
Калюжный кивнул.
— А с “травкой”? — Он с напускной хитрецой подмигнул. — Может, ребята, “травки” хотите? — Бэха сделал отрицательный жест рукой. — Тогда, “герыча”? А? Только шепните! У меня такой “герыч”! Вы в жизни не пробовали! Прямо от моджахедов.
— Нет! Мы этим не интересуемся! — решительно сказал Бэха.
Калюжный пожал плечами: как хотите. Была бы честь предложена. Матросов понял, что и этот экзамен он выдержал успешно.
— Но по рюмашке-то можно… — заметил он.
— Нет, нет, — решительно проговорил Бэха. — И вообще… Мы с приятелем оказались в этой клинике почти случайно. Шли мимо и решили заглянуть. Узнать, оглядеться… Мы, собственно, пока и не думали ни о каких долях гипофизах…
Стенька, наконец, услышал его слова.
— Как это? А доктор мне сказал…
— Он поторопился.
— Но ведь он сказал…
— Это ошибка! — развел руками Бэха. — Мой товарищ вообще только полчаса назад узнал, что есть такая клиника и что здесь… творятся такие дела.
Калюжный вскинул брови, а потом подозрительно прищурился.
— Не понял! — проговорил он и посмотрел на Матросова.
Матросов смущенно переступил с ноги на ногу.
— Господин Калюжный. Тут дело в том… — начал объяснять он.
Но Калюжный уже не слушал. На его лице проступило обиженное выражение.
— Как же так? А я тут стол приготовил… Коньяк… А? — он подозрительно посмотрел на Матросова, потом на Бэху. — А может быть, я вам просто не нравлюсь? А? Может, вы мной брезгуете? Не хотите дружить со Степаном Калюжным…
Нижняя губа Калюжного стала наползать на верхнюю. А в глазах начало проступать вековое русское упрямство, как будто в памяти Калюжного сами собой всплыли многочисленные обиды, нанесенные русскому народу разными недружественными гадами, начиная с Чингисхана и Батыя и заканчивая Гитлером и Бин Ладаном.