Глупец
Шрифт:
Почему же я не волновалась? Почему не было потока страшных воспоминаний? Было ли это от того, что Кейн был прав? Что мы с ним оба были правы? Правы в том, что мне нужно было довериться лишь одному человеку.
Когда дверь в комнату закрылась, я забыла, что такое страх и ужас.
19. Кейн
Черт, что я творю? Часть меня знала, что мне нужно остановиться. Просто встать и выйти за дверь. Выйти на улицу и, черт подери, остыть.
Харпер потянулась ко мне, она взяла меня за руку и ее маленькие, нежные пальчики растворились в моей большой руке, а глаза были похожи на два океана. Она просто стояла,
— Раньше мне не хотелось, чтобы ко мне прикасались, — сказала она тихо. — Теперь я хочу.
В эту самую секунду я пропал. Всего три слова — и я, черт возьми, пропал. Я взял ее лицо в свои ладони, рассматривая каждую черточку лица, затем поцеловал, так страстно и голодно, как будто не ел уже несколько недель. У нее были полные губы, мягкие, податливые, неопытные, но она целовала меня так же, как и я ее, полностью имитируя мои движения, пробовала там же, где пробовал я. Харпер положила руки мне на грудь, затем переместила их на живот, в тот момент я был совершенно потерян, от этого смелого движения мне даже пришлось проверять себя, не сплю ли я, жив ли я вообще. Я отстранился, она посмотрела на меня и улыбнулась, такую улыбку я еще не видел, ведь она не была сломанной, она была настоящей и предназначалась только мне.
— Мне нравится, как ты меня целуешь, — призналась она. Даже при свете свечи я увидел, что ее щеки покраснели. Она опустила глаза вниз, затем обратно. Застенчиво. Храбро. В ее глазах горело желание.
Я наклонил голову, провел губами по ее губам, коснулся пальцами ее ключицы, затем спустился к рубашке, расстегнул, сбросил с ее плеч прямиком на пол. Я касался ее так легко, как мог, она казалась такой нежной, маленькой. Недолго думая, Харпер последовала моему примеру: нащупала пуговицы на моей рубашке, расстегнула их все до единой. Прямо как я.
Она распахнула мою рубашку, от вида синяков и гематом вокруг моих ребер у нее расширились глаза, она нежно касалась синяков, ее рука скользнула на мой живот, изучая пресс. Затем посмотрела на меня, обняла за шею и притянула к себе.
Я поднял ее на руки, было чертовски больно, но мне было все равно. Она почти ничего не весила, но мои сломанные ребра еще не срослись. Харпер смотрела на меня широко раскрытыми глазами, я положил ее на кровать, но ее руки так и не покинули мою шею, а губы все еще были на моих губах. Мы делили один воздух, одно пространство на двоих. Мы могли бы быть одним целым.
Лежа рядом, я почувствовал, что ее поцелуи становились такими же голодными и страстными, как и мои, и когда я скользнул рукой по ее бедру, ощущая кожу под тонкой тканью, она придвинулась ближе и застонала. Я скользнул под ее майку, у нее была мягкая, никем не тронутая кожа, я засомневался, потому отстранился, пытаясь найти ответы на волнующие меня вопросы, при этом не произнося их вслух, я искал одобрения в ее глазах.
Харпер села, сняла через голову майку и бросила на пол, затем потянулась к моей майке, и я позволил снять ее с меня, затем она притянула меня к себе, и я вновь подчинился.
Наши губы были как будто кусочками паззла, когда ее пальцы скользнули по моей спине, изучая мои шрамы, я почувствовал, что исцеляюсь. Это было чертовски приятно. Как будто я всю жизнь ждал лишь ее, просто чтобы доверить ей самые темные частички моей души. Она видела эту темноту и принимала ее. Я поглощал ее часть за частью и все равно этого было недостаточно.
Я потянулся к ее джинсам, коснулся бедер, затем упругого живота, ребер, и когда добрался до груди, у меня пересохло во рту. Мне не пришлось ее ни о чем спрашивать, она приподняла попу, сняла с себя джинсы и бросила их на пол. Одним легким движением руки я расстегнул ее кружевной лифчик, Харпер лежала передо мной, доверяя мне, с широко распахнутыми глазами и рассыпавшимися по сторонам волосами,
Ее мягкое и нежное тело лежало подо мной, мы слились воедино, как два кусочка металла, разгоряченных до жидкого состояния. Она касалась моих шрамов на спине, но мне было все равно. Мне не было стыдно от того, что она видела мои шрамы. Когда я пробовал ее, целовал в шею, в ложбинку на горле и в эти сладкие, полные губы, я изучал ее тело и понимал, что оно идеальное, гибкое, как и мое. Она была самой красивой из всех девушек, которых я видел.
Нащупав кошелек на прикроватном столике, я вытащил оттуда презерватив, открыл его и надел. Я взялся за краешки ее трусиков, нежно стянул их и бросил на пол, затем медленно двинулся к ней, нерешительно, пытаясь совладать с желанием и голодом. Я целовал ее, целовал не прекращая, затем коленом раздвинул ее бедра, и наконец заполнил, проглотив ее вздох поцелуем, затем замер, чтобы Харпер немного привыкла ко мне. К нам. Я чуть не сошел с ума, пока ждал. Затем поцеловал ее, и она поцеловала меня в ответ. Ее ноги инстинктивно обхватили меня за талию и тогда мы стали двигаться, двигаться в такт, как единое целое, и я снова потерялся. Я увидел, как глаза Харпер расширились, а затем она зажмурилась, и стон наслаждения сорвался с ее губ. И тогда я взорвался, волна за волной, пока хватало дыхания, после падая рядом с ней. Мы оба задыхались, я притянул ее к себе, она прижалась ко мне всем телом, и я ласково поцеловал ее в лоб. Мы лежали, пока наши сердца возвращались в нормальный ритм.
Я посмотрел на нее, такую нежную при свете свечи. Ее губы слегка распухли от поцелуев, а глаза были слегка влажные.
— Я не могу перестать смотреть на тебя, — сказала она, и ее пальцы коснулись моего живота. — Или изучать руками.
Если бы девушка могла заставить сердце парня растаять, то именно этой фразой она только что сделала это. Я заложил ей волосы за ухо.
— Я здесь, — пробормотал я.
Она склонила голову.
— Что ты имеешь в виду?
Я провел пальцем по ее губам.
— Я искал тебя всю мою жизнь.
Она улыбнулась такой улыбкой, которой я еще не видел, положила мою голову себе на грудь, и я заснул самым спокойным сном в объятиях Харпер. Она нежно водила пальчиком по моей коже, по волосам, целовала в висок. Исцеляя меня.
Едва занялось утро, я проснулся, все еще в объятиях Харпер, и когда я поднял свой взгляд, ее широко раскрытые глаза смотрели на меня, наполненные удивлением.
— Я же говорила, что не могу перестать смотреть на тебя, — она улыбнулась, затем нахмурила брови. — У меня все болит.
Я медленно улыбнулся.
— Это нормально.
— У тебя… у тебя такой большой член.
Я приподнял бровь.
— Так все девочки говорят?
Она бросила в меня подушкой.
— Я серьезно! — затем она опустила глаза вниз, увидела мою эрекцию. — Ого.
Я не мог сдерживаться, потому рассмеялся. Ее роскошное тело звало меня, но я знал, что нужно время, чтобы у нее там внизу все зажило, иначе я сделаю ей больно.
— Пойдем готовить блинчики.
— Пойдем.
Я подумал, что неплохо было бы для начала принять холодный душ, но отмел эту идею и дал ей одну из моих футболок. Она была ей практически до колена, но выглядела Харпер в ней просто восхитительно. Пока я готовил блинчики, она сидела на столешнице, затем мы вместе позавтракали на диване. Это было так… так нормально. Так правильно. Как будто все то дерьмо и ад, через которые я прошел в детстве, привели меня вот сюда, к этой девушке, к той, которая исцелит меня.