Глупец

Майлз Синди

— Харпер, подожди, — настаивала она. — Харпер!

Я поднялась по ступенькам, встала у двери. Я оставила там сумку. Кошелек. Ключи. Слезы полились из глаз, Мерфи подошла ко мне.

— Вот, вот твоя сумочка, — сказала она и провела картой-ключом по двери, и мы вошли. Я побрела к лестнице, Мерфи пошла за мной.

— Харпер, — сказала она. — Милая, тебе нужно отдохнуть.

Войдя в комнату, я пошла прямиком к кровати, Мерфи пошла за мной и положила мои вещи на пол. Я легла на кровать и повернулась на бок, отвернувшись от нее.

— Этот детектив дал мне свою визитку, — сказала она и положила визитку мне на тумбочку. — Я побуду с тобой. Харпер,

что происходит?

Впервые в жизни Мерфи допрашивала меня о моей личной жизни.

— Я не могу сказать, Мерфи. Нет, — пробормотала я. — Не оставайся.

— Но я не могу оставить тебя здесь вот так просто после того, что было.

— Можешь, — сказала я. — Иди.

— Зови, если я тебе понадоблюсь. — тихо сказала она. — Я буду у себя до утра.

Я ничего не ответила. Потом я услышала, как закрывается дверь, и только лишь тогда я смогла дышать вновь. Я закрыла глаза и из них тут же потекли слезы, вновь я плакала и плакала, пока не уснула.

Детектив Шэнкс. Как он нашел меня? Что он хотел? После стольких лет он вновь принес кошмары в мою жизнь. Я не хотела этого, я хотела, чтобы кошмары пропали. Навсегда.

Предполагаю, это никогда не произойдет. НИКОГДА.

* * *

Я проспала всю ночь, и уже к утру новость о моих демонах распространилась повсюду. Мой припадок посреди кампуса. Я, так же как и Оливия, стала звездой ютуба Уинстона за одну ночь. Коринн Бель предупреждала меня, что так будет, если я не буду осторожной. Тем не менее, никто из них не знал количества моих демонов, и за это я была благодарна. Бракс и Оливия зашли ко мне, Мерфи их впустила, и я немного с ними поболтала. Я собрала всю волю в кулак, навесила на себя маску смелости, сказала им пару слов и отправила на пары. У Оливии было обеспокоенное лицо, но я попыталась убедить ее, что со мной все в порядке. Несмотря на мое унижение в интернете, я поняла, что хочу просто… исчезнуть. Уехать. И хотелось верить, что за время каникул все об этом забудут.

— Ты не надумала ехать к нам на рождественские каникулы? — спросила Оливия. — Тебе нужно развеяться.

— Спасибо, — ответила я, — но моя бабушка ждет меня.

Оливия несколько секунд смотрела на меня, затем кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Звони в любое время. Тебе нельзя за руль, Харпер.

— Я буду ехать осторожно, — заверила ее я. — Спасибо, Оливия.

Я смотрела, как Бракс и Оливия уходят, а затем и Мерфи. Но перед уходом она в который раз умоляла меня поехать с ней. Я любезно отказалась. Наконец, я осталась последней живой душой в доме Дельт. Кампус тоже опустел, обычно мне было все равно. Теперь? Теперь все казалось шелухой, мусором. Собрав вещи, я взяла сумку, спустилась вниз, забросила сумку в багажник и покинула Уинстон.

Поездка домой поглотила меня. Сердце стучало так, будто я бежала марафон, а желудок, казалось, вытащили и засунули обратно, но неправильно. Некоторые мои секреты стали достоянием общественности в Уинстоне. Что я буду делать, когда вернусь?

Хуже того, внутри меня была дыра, пустота, и я знала, что это Кейн, но ведь я сама виновата в том, что он ушел. Было бы все иначе, знай он с самого начала? В момент, когда я поняла, что не хочу больше участвовать в пари и что он что-то значит для меня.

Это был долгий, долгий путь домой. Я остановилась в местном супермаркете, чтобы купить немного еды, бананы и воду. Затем поехала домой. Тьма окутала дом Бель со всех сторон, но так как я в прошлый раз оставила

включенными все лампы в доме, они приветливо встречали меня ярким светом. Я припарковалась, вышла из машины, взяла пакет со скудными припасами, сумку с вещами и побрела к входной двери. Подняв коврик, я вытащила ключ, открыла дверь и вошла внутрь.

Отопление я не включала, потому внутри было холодно, и я пошла прямиком к камину разводить огонь, когда дело было сделано, вытащила одела из сумки, расстелила их на полу и легла. Есть не хотелось, пить тоже, в душ идти не было желания, думать тоже.

Я лежала и смотрела на огонь, пока мои веки не потяжелели, и я не погрузилась в сон.

Мне снился Кейн, мы занимались любовью, я чувствовала, как наяву все его прикосновения, ласки и поцелуи, но затем этот прекрасный сон превратился в кошмар, и я оказалась голой, запертой в темной комнате наверху, тот самый запах из кухонного шкафчика под раковиной ударил мне в нос. Я видела маму, она лежала на полу в неестественной позе, широко распахнутые глаза смотрели прямо на меня, светлые волосы залиты кровью. Она лежала и не просыпалась, вне зависимости от того, как сильно я ее трясла. Она не закрывала глаза. Только смотрела на меня невидящим взглядом. Затем появились голоса. Я побежала. Спряталась. Втиснулась в этот кухонный шкаф. Детектив Шэнкс нашел меня, и я снова оказалась в его объятиях, а потом я кричала, стоя посреди Уинстона, потому что монстр внутри меня вышел и его увидела Мерфи, все увидели.

Я проснулась в панике, вся мокрая от пота, холодный воздух окутал меня и дрожь побежала по всему телу. Я тяжело дышала, сердце стучало в груди как сумасшедшее. Каким-то образом я вновь заснула.

Проснувшись утром, я обнаружила, что огонь в камине погас, мне было холодно внутри и снаружи.

Так я промаялась еще два дня. Я колола дрова. Заработала еще больше мозолей. Наконец, я сходила в душ. Я читала, гуляла по участку Бель, замечая, как все вокруг стало запущено, я чувствовала свою вину в этом, что так запустила дом и окрестности. Кейн, однако, все равно забирался в мои мысли. Я даже носила с собой телефон, так, на всякий случай. Но он не звонил и не писал, а мне было слишком стыдно звонить или писать самой.

Наступил канун Рождества.

И я вновь была один на один со своими призраками.

21. Демоны

Я сидела перед камином в доме Бель и жевала сэндвич с индейкой, который приготовила сама. Канун Рождества, а я вновь одна в доме Бель. Я держала себя в руках, все было под контролем, как минимум, частично.

Я не могла дождаться, когда закончится завтра.

Сон не шел, я легла спать раньше, но совсем не устала. От кошмаров у меня была бессонница, и я чувствовала себя совершенно беспомощной. Я взяла книгу, но что-то мне не очень хотелось читать Эмили Бронте сегодня. Да мне вообще не хотелось читать.

Я хотела Кейна. Я хотела все ему рассказать. Хотела сбросить бремя, которое все эти дни таскала за собой. Я так сильно его хотела, что было больно даже вспоминать его имя, не говоря уже про глаза, лицо, губы, те самые губы, которые доставляли мне столько удовольствия. Дыра в моей груди росла. В канун Рождества я чувствовала себя более одинокой, чему в другие дни.

Я стала ходить по комнатам, прекрасно зная, что из этого выйдет. Воспоминания о жизни, которая была, моменты, которые я вовсе не хотела запоминать. Страх, который я не хотела испытывать.