Глубокий сон
Шрифт:
– Ну вот, опять она, – проворчал он.
– Даже если это она, то на этот раз без оружия, – успокоил я его. – У вас нет других знакомых?
– Хватит с меня одной, – снова проворчал он. – Мне уже надоела эта игра в жмурки.
Подойдя к столу, он взял свой «кольт» и, держа его стволом вниз, направился к двери. Положил левую руку на ручку, нажал, приоткрыл дверь и наклонился к ней, прижав револьвер к бедру.
– Броуди? – спросил какой-то голос.
Броуди ответил что-то, чего я не расслышал.
Глухо прозвучали два выстрела. Они, должно быть, были сделаны в упор. Броуди
Я метнулся через комнату и отодвинул тело так, чтобы протиснуться в дверь. Какая-то женщина выглядывала из расположенной напротив квартиры, ее лицо выражало испуг. Рукой с длинными ногтями она указала мне на лестницу. Я стремительно кинулся по коридору, слыша топот шагов впереди, на лестничной клетке. Когда я оказался в холле, дверь как рвз бесшумно закрывалась. Было слышно только, как чьи-то стопы на бегу со стуком ударяют по плитам тротуара. Толкнув дверь прежде, чем она успела закрыться, я оказался на улице.
Высокий человек без шляпы, в кожаной куртке бежал по проезжей части, виляя между припаркованными автомобилями. Он обернулся и передо мной вдруг вспыхнуло пламя. В оштукатуренную стену рядом со мной дважды тяжко бухнуло. Человек побежал дальше, миновал два автомобиля и исчез.
Кто-то появился передо мной и воскликнул:
– Что случилось?
– Какая-то стрельба, – ответил я.
– О боже! – и он мгновенно шарахнулся в холл.
Я быстро направился по тротуару к своей машине, сел и завел мотор, потом медленно поехал вдоль улицы. Все припаркованные по обе стороны машины стояли с заглушенными двигателями. Мне казалось, что я слышу какие-то шаги, но полной уверенности в этом не было. Миновав два квартала, на перекрестке я завернул и поехал назад. В какой-то момент где-то на тротуаре раздался приглушенный свист. Я остановился рядом со стоявшим у тротуара автомобилем, вылез из машины, проскользнул между двумя другими и спрятался за ними, вынув из кармана маленький револьвер Кармен.
Звук шагов становился все громче, а посвистывание все веселее. Минуту спустя я увидел кожаную куртку, вышел из-за машины и спросил:
– У вас огонек найдется?
Молодой парень повернулся ко мне, сунув правую руку в верхний карман куртки. Глаза его блестели в свете фонарей. Влажные темные глаза миндалевидной формы на бледном привлекательном лице, окаймленном спадающими на лоб черными волосами. Действительно красивый парень. Парень из магазина Гейгера.
Он стоял передо мной и молча глядел на меня, с рукой в кармане, но засунутой в него еще недостаточно глубоко. Я держал маленький револьвер стволом вниз, у ноги.
– Должно быть, вы здорово любили своего драгоценного, – сказал я.
– Отцепись, – мягким голосом предложил он мне. Он стоял спокойно, зажатый между припаркованным автомобилем и высоким, в полтора метра забором.
В верхнем конце улицы завыла полицейская сирена. Он нервно дернул головой, услышав этот звук. Я прижал ствол
– Я или копы?
Он дернул головой в сторону, как будто я его ударил.
– Кто вы такой?
– Друг Гейгера.
– Прочь с дороги, сукин сын!
– Этот револьвер очень маленького калибра, детка. Я могу так приложить тебе в пупок, что ты сможешь передвигаться самостоятельно лишь через три месяца. Но выживешь. Так, чтобы быть в состоянии дойти до той новой газовой камеры в Сан-Квентин.
Он грязно выругался и попытался засунуть руку глубже в карман. Я крепче прижал револьвер к его животу. Он глубоко вздохнул, вынул руку из кармана куртки и безжизненно свесил ее. Его широкие плечи вдруг опустились.
– Что тебе надо? – прошептал он.
Я сунул руку в его карман и вытащил револьвер.
– Садись в машину, паренек. – Я шел вплотную за ним, почти касаясь его спины. Мы подошли к машине. – Садись за руль, малыш. Ты поведешь.
Он скользнул на сиденье, я сел рядом с ним.
– Пропусти полицейские машины. А то подумают, что мы тронулись, когда услышали звук сирен. Потом поедем домой.
Сунув револьвер Кармен в карман, я приткнул его парнишке к ребрам. Затем посмотрел в заднее окно. Вой сирен стал уже очень громким. Посередине улицы разбухали два красных огня и слились в одно целое, когда мимо нас пронеслась, завывая сиреной, полицейская машина.
– Двигаем, – велел я.
Юноша вывернул со стоянки и поехал вниз по улице.
– А сейчас едем домой, – распорядился я. – На Лэйверн-террас.
Его красивые губы дрогнули. Он направил машину на запад, в сторону улицы Франклина.
– Ты наивняк, – сказал я. – К тому же легко распознаваемый. Как тебя зовут?
– Кароль Ландгрен, – ответил он неживым голосом.
– Ты застрелил не того, кого надо. Джо Броуди не убивал твоего любовника.
Он произнес два нецензурных слова, и мы поехали дальше.
Глава 17
Серебряный полумесяц едва рассеивал мрак между кронами деревьев на Лэйверн-террас. Из расположенного у подножия холма дома раздались звуки радио. Молодой человек проскользнул сквозь лабиринт живой изгороди перед домом Гейгера, выключил мотор и остался сидеть, держа руки на баранке и глядя прямо перед собой. Даже малейшие лучи света не пробивались через живую изгородь.
– Есть кто-нибудь дома, сынок?
– Ты сам должен знать, – буркнул он.
– Откуда?
– Иди ты...
– Из-за таких вот разговоров уже не одному пришлось вставлять искусственную челюсть, – заметил я.
Он ухмыльнулся, продемонстрировав несомненно собственные зубы, пнул дверцу и вылез. Засунув руки в карманы, он стоял и смотрел из-за живой изгороди на входную дверь.
– Ну хорошо, – сказал я. – Ведь у тебя есть ключ. Давай войдем.
– Кто тебе сказал, что у меня есть ключ?
– Не делай из меня дурака, сынок. Твой любимчик дал тебе его. У тебя же здесь есть симпатичная и опрятная комнатка. Правда, он выгонял тебя из нее, когда ожидал визита дамы. Он был как Цезарь: мужем для женщин, женой для мужчин. Представь себе, юноша, что я безошибочно узнаю членов этого братства.