Глубокий сон
Шрифт:
– Ерунда. У тебя нет револьвера. – Он посмотрел мне прямо в глаза. Его черные косматые брови сошлись на переносице, уголки губ опустились вниз.
– Вчера, дорогой мой Лэнни, вчера. Я не всегда бегаю без оружия.
Он замахал левой рукой.
– Ладно, твоя взяла. Мне никто не приказывал стрелять в кого-либо. Ты сам все услышишь от него.
– Чем позже, тем лучше, – сказал я и повернулся, когда этот тип прошел мимо, направляясь к выходу. Он открыл дверь и вышел, не оглянувшись. Я улыбнулся собственной глупости, подошел к лифту и поднялся наверх, в свою
Я сел возле столика, на котором стоял телефон.
– Значит, вы сегодня такой острый, да? – послышался голос Эдди Марза. – Твердый, быстрый, острый и бодаю каждого, кто ко мне приблизится.
Чем могу служить?
– Там полиция, вы знаете где. Вы не впутали меня в это дело, а?
– А почему я не должен был бы это сделать?
– Я добр к тем, кто добр ко мне, приятель. И очень недобр к тем, кто недобр со мной.
– Прислушайтесь хорошенько, и вы услышите, как стучат мои зубы.
Он сухо рассмеялся.
– Так как: впутали или нет?
– Нет. Но чтоб меня черти взяли, если я знаю, почему. Наверное, потому, что дело довольно запутанное и без вашего участия.
– Благодарю. Кто его застрелил?
– Вы прочитаете это завтра утром в газетах... Возможно.
– Мне надо узнать это сейчас.
– А вы всегда получаете то, что вам надо?
– Нет. Так это можно считать ответом, приятель?
– Его застрелил человек, о котором вы никогда не слышали.
Удовлетворитесь этим.
– Если это так, то, возможно, и я когда-нибудь смогу оказать вам услугу.
– В таком случае положите трубку и позвольте мне отправиться в кровать.
Он снова засмеялся.
– Вы ищете Расти Ригана, верно?
– Похоже, так думают многие, но это неправда.
– Если бы вы его искали, я мог бы подсказать вам кое-что. Забегите когда-нибудь ко мне. Все равно когда. Мне будет приятно встретиться с вами.
– Возможно и забегу.
– Так значит до этого «возможно». – В трубке что-то щелкнуло.
Я сидел и держал трубку возле уха, злой и усталый. Потом набрал номер Стернвудов и некоторое время слушал длинные гудки, пока, наконец, не послышался учтивый голос лакея:
– Квартира генерала Стернвуда.
– Говорит Марлоу. Вы меня помните? Мы познакомились сто лет назад или, может, это было вчера?
– Да, мистер Марлоу. Конечно, я помню вас.
– Миссис Риган дома?
– Думаю, да. Может вы хотели бы...
Я прервал его. Потому что вдруг передумал.
– Нет. Не хотел. Просто передайте ей, что снимки у меня. Все до одного. И что все в порядке.
– Да...
Да... – Мне казалось, что голос его слегка дрожит. – Снимки у вас...
Все снимки...
И все в порядке... Да, сэр... Если позволите, примите мою сердечную благодарность.
Через пять минут снова раздался телефонный звонок. Я допил коктейль и почувствовал, что неплохо бы пообедать,
На следующее утро сидя за завтраком, состоявшим из порции бэкона с яичницей, я просмотрел все утренние газеты. События в их изложении были настолько близки к истине, насколько обычно бывают в газетных сообщениях, или так же, как например Марс близок к Сатурну. Ни одно из них не связывало Оуэна Тэйлора, шофера, свалившегося с рыбацкого мола в Лидо, с убийством в экзотической вилле в Лорел-каньон. Ни в одном из них не было никаких упоминаний о семье Стернвудов, Ольсе и обо мне. Капитан Кронджейгер, шеф уголовного отдела голливудского округа, пожинал лавры за раскрытие обоих убийств. А произошли они, вероятно, на почве сведения личных счетов, связанных с темным делом, которым занимался некий Гейгер, пользуясь как прикрытием книжным магазином на Голливудском бульваре. Броуди застрелил Гейгера, а Кароль Ландгрен из мести застрелил Броуди. Полиция арестовала Ландгрена, признавшего свою вину. У него была очень плохая характеристика, некоторые грешки тянулись за ним еще со школьных лет. Полиция задержала также в качестве главного свидетеля Агнессу Лозелль, секретаршу Гейгера.
Это была хорошая журналистская работа. Создавалось впечатление, что Гейгер был застрелен вчера ночью, Броуди часом позже, а капитан Кронджейгер раскрыл оба убийства между двумя затяжками сигаретой. О самоубийстве Тэйлора сообщалось на первой полосе, посвященной мелким происшествиям. Там была помещена фотография машины с зачерненным номерным знаком, стоявшей на палубе баржи. Газеты утверждали, что Оуэн Тэйлор был болезненным парнем, а в последнее время находился в очень угнетенном состоянии. Его родители жили в Дубьюке, туда и отослали тело. Власти не возбудили следствия по этому делу.
Глава 20
Капитан Грегори, шеф отдела по розыску пропавших без вести, положил мою визитку на широкий стол и выровнял ее края параллельно его краям. Некоторое время он смотрел на нее, склонив голову на плечо, наконец откашлялся и, повернувшись на вращающемся кресле загляделся в окно на плоскую крышу здания суда, на расстоянии примерно в полквартала. Это был могучий мужчина с усталыми глазами и неторопливыми движениями ночного сторожа. Голос его звучал бесцветно и равнодушно.
– Итак, частный детектив, – сказал он, по-прежнему глядя не на меня, а в окно. Струйки дыма поднимались из небрежно поддерживаемой уголками губ почерневшей вересковой трубки.
– Чем могу служить?
– Я работаю на генерала Гая Стернвуда, 3765 Альта Бри Кресчент, Вест-Голливуд.
Капитан Грегори выпустил из уголков губ облачко дыма, не открывая при этом рта.
– А в чем это выражается?
– Не в том, чем занимаетесь и вы, но, все же думаю, вы сможете мне помочь чем-нибудь.