Герцогиня Эмили
Шрифт:
Ноги сами подвели меня к этому световому пятну. В его тепле (иллюзорном, но таком желанном) стоять было почти физически приятно. И тут на меня нахлынуло. Не мысль. Воспоминание-ощущение. Тёплый паркет моей старой квартиры в Москве. Летнее утро. Солнечный зайчик, пойманный с помощью компакт-диска, прыгает по стене. Смех маленького племянника Миши: «Тётя Лена, поймай! Поймай зайку!». Я, взрослая и серьёзная, на четвереньках, гоняется за бликом по полу, а он хохочет так, что у него захватывает дух. Простота. Лёгкость. Свет, который был игрой, а не дефицитным ресурсом.
Боль от ностальгии была такой острой, что
Чтобы не разрыдаться, почти на автомате, сунула руку в карман нового платья. Пальцы наткнулись на холодный, гладкий предмет. Маленькое стальное зеркальце в простой оправе. Найденное в комоде моих покоев.
Я вынула его, открыла. Тускло блеснула полированная сталь. И тогда, движимая чисто детским, бессмысленным порывом — поймать кусочек того, ушедшего счастья, — наклонила зеркальце, поймала в него тот самый, редкий луч солнца. И направила отражённый солнечный «зайчик» на ближайшую стену.
Световая точка, яркая и живая, запрыгала по серому камню, перескочила на высохшую корягу в кадке, пробежала по слою вековой пыли… И на миг, чисто случайно, задержалась на одной из нижних хрустальных подвесок ближайшего потолочного светильника. На гранёном, покрытом грязью кристалле, висевшем, как мёртвый сосулька.
И случилось чудо.
Кристалл вспыхнул. Не ярко. Не ослепительно. Мягко, как светлячок в летней траве, как уголёк, на который дунули. Бледно-голубое, призрачное сияние вспыхнуло в его сердцевине и тут же погасло, едва луч сместился.
У меня перехватило дыхание. Всё внутри замерло. Сердце, казалось, остановилось, а потом заколотилось с такой бешеной силой, что застучало в висках. Я зажмурилась, открыла. Нет, не показалось.
Дрожащими руками я снова, медленно, очень медленно, с величайшей осторожностью, как сапёр, обезвреживающий мину, направила солнечный зайчик точно на ту же грань.
И снова — вспышка! Слабая, но абсолютно недвусмысленная. Голубоватый свет ожил внутри мёртвого хрусталя, отозвался на прикосновение солнечного луча.
В голове, будто вспышка самого этого магического света, пронеслась мысль. Быстрая, ясная, неопровержимая, как аксиома.
Не нужны маги.
Не нужны заклинания, ритуалы, жертвы.
Артефактам нужна энергия. Источник. Они — аккумуляторы. Разряженные, мёртвые.
И эта энергия — солнечный свет.
Но не просто свет. Сконцентрированный.Направленный. Тот самый, что фокусирует линза, что отражает зеркало. Простая физика. Оптика. То, что я знала с седьмого класса. То, с чем играл Миша.
Это было не магическое озарение. Это было научное открытие. Первое, настоящее, сделанноемною в этом мире. Соединение знаний двух вселенных в одной точке.
Я не помнила, как выскочила из оранжереи. Как летела по коридорам, сбивая с ног пару служанок с вёдрами (прокричала им «Извините!» через плечо), не обращая внимания на их округлившиеся глаза. Ворвалась в свои старые, уже полу опустевшие покои. На стене ещё висел тот самый, самый большой и самый мёртвый на вид светильник-шар, который я когда-то тыкала пальцем. Сорвала его со стены, почти вырвав крепление, и, прижав тяжёлую сферу к груди, помчалась обратно во двор.
Там, где солнце било в полную силу, опустилась на корточки на холодную, утоптанную землю. Положила матовый, пыльный шар перед собой. Руки дрожали так, что я с трудом удерживала маленькое зеркальце. Прицелилась. Секунда настройки. И направила крошечный, ослепительно яркий блик прямо в геометрический центр стеклянной сферы.
И ждала. Затаив дыхание. Секунду. Две. Пять. Ничего. Отчаяние начало подниматься комом в горле. Может, этот совсем мёртв? Может, я всё придумала?
И вдруг… в глубине шара, прямо в точке, куда падал солнечный зайчик, зародилась слабая-слабая искорка. Как тлеющий уголёк, на который подули. Потом она стала расти. Расползаться изнутри жидким, золотистым светом, вытесняя мутную тьму. Сначала слабо, едва заметно, потом — увереннее, ярче. Тёплое, живое, магическое сияние начало наполнять шар изнутри, как вода наполняет аквариум. Оно пульсировало в такт моему бешеному сердцебиению. Свет был не таким, как от огня. Он был ровным, мягким, глубоким, каким-то… умным. Он залил мои руки, осветил лицо, отбросил на землю чёткую тень.
Я сидела на корточках посреди двора, держа в руках ожившее солнце. Слёзы, на этот раз не от тоски, а от потрясения, восторга и невероятного, головокружительного триумфа, текли по моим щекам, но я даже не замечала их.
Я нашла ключ. Не к сердцу герцога. Не к богатству. К чему-то гораздо более важному. К энергии этого мира. И этот ключ лежал не в древних мемуарах, а в учебнике физики за седьмой класс и в памяти о детской игре. В этом была какая-то дикая, освобождающая ирония.
Я подняла голову к солнцу, закрыв глаза, чувствуя его тепло на лице. А потом посмотрела на сияющий шар в своих руках. Страх, обида, неуверенность — всё это было сожжено в пламени этого нового, холодного, безупречного понимания.
У меня была работа. Настоящая работа. И начиналась она прямо сейчас.
«Зарядить все, до единого!»
Следующий час спутался в памяти в калейдоскоп бега, криков, металлического блеска и ослепительного света. Это было похоже не на работу, а на священнодействие, на лихорадочный ритуал пробуждения гиганта.
Я ворвалась в конторку Томаса, не постучав. В руках я несла не просто светильник — я несла доказательство. Шар сиял ровным, внутренним светом, отбрасывая на закопчённые стены конторки живые, движущиеся тени. Томас, погружённый в сверку цифр, вздрогнул и поднял голову. Его взгляд скользнул по моему взволнованному лицу, по следам слёз на щеках, и наконец упал на светящуюся сферу. Его железное спокойствие, эта броня управляющего, дала глубокую, звонкую трещину.
— Господин Мартин! — выдохнула я, задыхаясь от бега и восторга. — Все мужчины! Все, кто свободен в эту минуту! Конюхи, солдаты с караула, плотники, все!
— Герцогиня? — он встал, его лицо было маской сдержанной тревоги. — Что случилось? Пожар? Нападение?
— Случилось открытие! — я поставила шар на его стол, и золотистый свет залил разбросанные пергаменты. — Я знаю, как их оживить! Все светильники! Во всём замке! Их нужно снять — все, до единого! — и вынести на солнце. Сейчас, пока день! Пока солнце в зените!