Гамильтон
Шрифт:
Честно говоря, факт предстоящего сегодня свидания заставлял меня чувствовать себя немножко неловко. Натаниэль хотел отпраздновать нашу годовщину. Проблема заключалась в том, что мы не смогли определиться, когда именно наши дружеские отношения переросли в нечто большее. В общем, он сам выбрал дату и назвал ее почти-годовщиной. Если бы вся эта история меня так не смущала, я выбрала бы датой день нашей первой близости. Но как бы я объяснила друзьям, почему именно этот день?
Жан-Клод снова вздохнул, на этот раз безо всякой сексуальной подоплеки, скорее, слегка расстроено.
– Мне бы хотелось, чтобы эта годовщина прошла замечательно, ma petite. И не только ради
– И какую дату ты выбрал бы для нашей годовщины?
– спросила я, и мой голос сочился сарказмом.
– День нашей первой близости, ведь именно в этот день ты, наконец, позволила себе полностью любить меня.
– Черт, похоже, ты уже размышлял об этом.
– Почему тебя так коробит сентиментальность, ma petite?
Хотела бы я ответить, только не могла. Честно говоря, я и сама толком не знала.
– Не знаю и приношу свои извинения за то, что бываю такой занозой в заднице. Мне жаль, что я не позволяю тебе и остальным быть настолько романтичными, насколько вам хочется. Прости за то, что меня так сложно любить.
– А теперь ты слишком строга к себе.
– Я испугана, я зла, я растеряна, и я не хочу с тобой спорить, потому что в этом нет твой вины. Но теперь, благодаря твоим словам, я не чувствую себя вправе отменить сегодняшнее свидание с Натаниэлем, - тут я замолчала, обдумывая сказанное.
– Ах ты зараза, ты это специально сделал! Ты заговорил мне зубы так, что я теперь просто не могу отказаться от встречи.
– Может и так, только ему двадцать, а ты - его первая настоящая девушка. Для него сегодняшний вечер очень важен.
– Он не с тобой встречается, а со мной.
– Метко подмечено. Однако, если все мужчины твоей жизни счастливы, то счастлива и ты, а это значительно облегчает мою жизнь.
– Ах ты, сукин сын, - рассмеялась я.
– И я сказал правду, ma petite. Мне бы очень хотелось праздновать нашу с тобой годовщину. Если твоя первая попытка в этом направлении будет неудачной, тогда и другие подобные мероприятия обречены на провал. А мне бы очень этого не хотелось.
Я со вздохом склонила голову к телефонному аппарату. Из трубки донесся голос Жан-Клода:
– Ma petite, ma petite, ты еще здесь?
Я приложила трубку к уху и ответила:
– Здесь я. Не очень довольная жизнью, но все еще здесь. Я пойду, но теперь у меня не осталось времени на переодевание.
– Полагаю, Натаниэля больше обрадует факт твоего присутствия на годовщине, чем то, как ты при этом будешь одета.
– И это говорит мужчина, который обожает наряжать меня, словно куклу.
– Не так часто, как мне бы этого хотелось, - сказал он и продолжил, прежде чем я успела вставить свое веское слово, - Je t'aime.
– И повесил трубку.
Что в переводе с французского это значит - я тебя люблю, а связь он тут же прервал, чтобы я не успела испортить момент.
ГЛАВА 3
Я так безбожно опаздывала, что заскочить домой уже не получалось. Я позвонила Натаниэлю, и он согласился встретиться у театра. В его голосе не прозвучало ни упрека, ни жалобы. Думаю, он боялся жаловаться, боялся, что я найду в этом повод отказаться от празднования нашей почти-годовщины. Наверное, он в чем-то прав. Я встречаюсь, по последним подсчетам, с шестью мужчинами. А когда встречаешься с таким количеством
Он заметно подрос, теперь его рост был за сто семьдесят, причем последние два сантиметра набрал в прошлом месяце. К двадцати годам (двадцать один ему будет только весной) Натаниэль прибавил и в ширине плеч - у него этот процесс занял больше времени, чем у большинства сверстников. В последнее время я бываю в клубах даже чаще, чем он, но если меня это изматывает, то ему - нравится. Впрочем, остановиться и таращиться на него меня заставило вовсе не то, что Натаниэль стал выше.
Я стояла посреди спешащей мимо меня пятничной толпы, на несколько минут позабыв о том, что в городе объявило нечто, испугавшее даже Жан-Клода с Малькольмом. Хоть Жан-Клод и постарался убедить меня в том, что мы в безопасности, это еще не повод так щелкать клювом посреди толпы.
Одет Натаниэль был в свободный кожаный плащ и подходящую к нему шляпу. Одежда достаточно хорошо укрывала его от посторонних взглядов, и вместе с тем подчеркивала скрывающуюся под ней фигуру. И скрывает, и привлекает внимание одновременно. Добавить к зимнему гардеробу шляпу ему пришлось потому, что его неоднократно узнавали на улице. Посетители «Запретного Плода» узнавали в нем стриптизера Брендона - такой у него сценический псевдоним. Но, как только мы догадались прятать под одеждой волосы, узнавать его перестали.
Его рыже-каштановые волосы были заплетены в тугую косу, так что со стороны казалось, будто он носит стандартную короткую стрижку. Так только казалось. На самом деле его волосы ниспадали до самых лодыжек - ужасно непрактично, но, черт возьми, как красиво!
То, что я чувствовала, было не просто безликим «ого!», вовсе не его красота заставила меня застыть столбом посреди улицы. Просто в этом новом плаще и шляпе, с прикрытыми волосами он выглядел взрослым. Натаниэль был на семь лет младше меня, поэтому, когда он впервые попал в поле моего зрения, я почувствовала себя совратительницей малолетних. Я долго и упорно пыталась не позволить ему попасть в мой список бой-френдов, но в этой борьбе оказалась проигравшей. Теперь, глядя на Натаниэля беспристрастно, как просто человек из толпы, я осознала, что была единственной, кто продолжал считать его ребенком. Стоявший передо мной человек был похож на эдакую гламурную версию Сэма Спэйда и на двадцать лет никак не выглядел. Пожалуй, он выглядел даже старше двадцати одного.
Кто-то толкнул меня так, что пришлось отпрыгнуть. Черт, что-то я совсем расслабилась. Я возобновила движение. На мне тоже был надет кожаный плащ, только шляпу я не носила принципиально. Надену только в том случае, если вдруг ударят жуткие заморозки. Несмотря на то, что до Рождества оставалось всего несколько недель, было не очень холодно. Таков Сент-Луис зимой: сегодня заморозки, завтра - плюс десять. Мой плащ был застегнут только до пояса; так холоднее, зато легче дотянуться до пистолета. Зимой ношение оружия всегда подразумевает мелкие неудобства вроде этого.