Гамильтон
Шрифт:
– Мне показалось, вы знали, что делаете, - на этот раз Грег все же решился на меня посмотреть. Причем таким взглядом, который не хочется получить от незнакомого мужчины. Слишком жадный, слишком наполненный сексом. Я обернулась к Натаниэлю. В моих глазах недвусмысленно читалось: «Закончи этот разговор, иначе это сделаю я». Натаниэль мою мимику истолковал правильно, он достаточно хорошо в ней разбирался.
– Я рад, что вам так понравилось наше представление, и надеюсь, завтра увидимся. Приятного вам вечера.
Попрощавшись, он направился
– Ты будешь завтра на сцене?
– Конечно, буду, - с улыбкой ответил Натаниэль.
– Не ты, а она, - замотал головой тот.
– Как ее зовут?
Мне не хотелось называть свое имя. Не спрашивайте, почему, просто не хотелось. Натаниэль снова меня спас, сказав:
– Ники.
Я удивленно на него покосилась, но он не заметил, так как я стояла к ним вполоборота. Грег переспросил:
– Ники?
Подхватив меня за руку, Натаниэль повел меня к выходу, придерживая другой рукой коробку.
– Это ее сценическое имя, - пояснил он Грегу.
– А когда ее можно будет увидеть в клубе?
– Никогда, - бросила я и зашагала быстрей. Натаниэлю пришлось подстраиваться. Когда мы, наконец, отошли подальше от его… наших фанатов, его лицо заметно омрачилось. Он опасался грядущего мордобоя.
ГЛАВА 5
Я была не настолько зла, чтобы забыть о безопасности, однако пришлось взять себя в руки, чтобы видеть дорогу перед собой. Строго говоря, я не столько злилась, сколько пребывала в крайней степени смущения, поэтому мордобой здесь особо ничем помочь не мог. Мне не нравилось чувствовать смущение, поэтому обычно я старалась скрыть его под маской злости. Но, даже зная об этой тонкости, я не могла понять, почему так делаю. Я просто понимала источник своей злости.
Подождав, пока мы доберемся до стоянки, я только тогда спросила:
– Ники? Откуда взялось это дурацкое имя?
– Оно запоминающееся, - ответил он.
Я отшатнулась от него так резко, что он едва не уронил коробку.
– Я больше никогда не поднимусь на сцену. Не нужен мне никакой сценический псевдоним.
– Ты же не хотела называть им свое настоящее имя, разве не так?
– Меня довольно часто показывают в новостях, - нахмурилась я.
– Рано или поздно они его все равно узнают.
– Может быть, но если назвать им запоминающийся сценический псевдоним, то они будут думать о тебе, как о стриптизерше, а не как о федеральном маршале. Тебе сильно смутило то, что детектив Арнет видела тогда тебя на сцене.
– Да, и я все еще жду, когда она расскажет об этом остальным полицейским, с которыми мы работаем вместе.
– Но она пока не рассказала, - заметил Натаниэль.
Я покачала головой, и он сказал:
– Она не может рассказать об этом, не сказав, почему и с какой
– Копы тоже иногда бывают в клубах, - ответила я.
– Она приходила не на стриптизеров смотреть, а увидеться со мной.
От этого заявления я остановилась, повернулась и уставилась на него:
– Что бы это значило?
– Она приходила в клуб в те ночи, когда тебя там не было. Так как ты стараешься избегать таких посещений, у нее было немало возможностей. Может, продолжим этот разговор в машине?
Хорошая мысль. Я открыла машину, и мы забрались внутрь.
– А где вторая машина?
– полюбопытствовала я.
– Мика подбросил меня к кинотеатру, машина может понадобиться ему самому. Я же знал, что ты отвезешь меня домой.
Вполне логично. Я завела двигатель, чтобы можно было включить обогрев. Только сейчас я почувствовала, что на улице прохладно. Злость согревает меня, даже когда плащ нараспашку.
– Ты говоришь, Арнет приходила в клуб?
– Она платила за приватные танцы.
– Она что?
– уставилась я на него.
Детектив Джессика Арнет работала в Региональной Группе Расследования Противоестественных Событий, сокращенно - РГРПС. Это одно из подразделений местной полиции, с которым я работаю чаще всего. Я знала, что Арнет неровно дышит к Натаниэлю, но я так старалась скрыть тот факт, что живу со стриптизером, что она ничего о наших отношениях не знала. До тех пор, пока я не пришла на свадьбу к подруге с Натаниэлем в качестве спутника, куда Арнет тоже была приглашена. Когда наша тайна была раскрыта, Арнет была в ярости оттого, что я не позаботилась сказать об этом раньше. Ей показалось, что я специально поставила ее в глупое положение, но она все же не стала устраивать безобразных сцен.
А потом ее черт принес в «Запретный Плод», причем как раз в тот день, когда Натаниэль вытащил меня на сцену. Теперь она убеждена в том, что я плохо с ним обращаюсь. Попробуйте приковать кого-то цепью и отхлестать плеткой на сцене, и люди сразу решат, что вы его обижаете. А между тем плетка была идеей Натаниэля и Жан-Клода. Обычная часть представления с участием Натаниэля. А еще я его прямо там, на сцене, пометила - укусила до крови. Это был первый раз, когда я добровольно пометила его таким образом, не потому, что меня охватил ardeur, а просто потому, что ему это нравилось, и нравилось мне, к тому же я ему это обещала.
Арнет же решила, что я - эдакая Мадам де Сад, а Натаниэль - моя жертва. Я попыталась было объяснить, что Натаниэль становится жертвой только тогда, когда сам этого хочет, но она не купилась. Я была убеждена в том, что она все расскажет остальным копам, и меня с треском вышибут из теплой компании. То, что я живу с двадцатилетним стриптизером, в послужном списке которого есть несколько приводов за проституцию в раннем возрасте, само по себе плохо. А уж то, что я сама выхожу на сцену… а, черт, это совсем хреново.