Гамильтон

Гамильтон Лорел

– Ага.

– Как-то чересчур туманно.

– Это еще слабо сказано, - сказала на это я.

Зазвучала музыка, погас свет, а я обнаружила, что ни за что в жизни не смогу вспомнить, какой фильм мы собирались смотреть. Я не стала спрашивать у Натаниэля, поскольку это могло его обидеть. К тому же, скоро и так станет ясно.

ГЛАВА 4

Чуть больше трех часов спустя я уже знала, что этот фильм был новой версией «Кинг-Конга». Натаниэлю он понравился больше, чем мне. Спецэффекты были на уровне, но задолго до конца фильма я

начала с нетерпением ждать, когда же горилла, наконец, сдохнет. Очень некрасиво с моей стороны, тем более что местами кино оказалось довольно интересным. Мой крест так ни разу и не засветился, и мои чувства к Натаниэлю больше не зашкаливали выше нормы. Это означало, что даже сидя на местах для поцелуев, в интимной обстановке и уютной темноте, я не собиралась терять над собой контроль. Я захотела было немного пообжиматься, и сделала бы это, если бы рядом со мной был не Натаниэль, а кто-то другой из моих мужчин, потому что из них Натаниэль меньше всего беспокоился о приличиях. А это вполне могло закончиться тем, что в кинотеатре лучше даже не начинать. К тому же, неудобно одновременно тискать своего бой-френда и следить за сюжетной линией. Во всяком случае, у меня так не получается.

После такого длительного сеанса мне срочно понадобилось в дамскую комнату. Кстати, меня давно мучает вопрос: почему в мужской туалет никогда не бывает очереди, а у женского всегда выстраивается целая толпа? Отстояв в очереди, я, наконец, дождалась свободной кабинки. Хорошо хоть, в ней оказалось чисто.

Вскоре шум стих, и я поняла, что осталась одна. Дурацкая очередь. Я принялась заправляться. Вот чем мне нравится наплечная кобура, в отличие от набедренной, так это тем, что из нее невозможно выронить пистолет в унитаз. Пользоваться туалетом с набедренной кобурой, особенно такой, которая не пристегивается к поясу - сущее наказание. В отличие от пейджеров, пистолеты обладают нулевой плавучестью.

Заправившись, я мимоходом порадовалась тому, что больше нет необходимости сражаться с колготками. Чулки с подвязками намного удобней. Выйдя из кабинки, я обнаружила, что в дамской комнате больше никого не было. А подойдя к раковинам, нашла оставленную на одной из них коробку. На коробке черными печатными буквами значилось: «Аните».

Вот чертяка. И как Натаниэлю удалось пронести сюда подарок? Если бы его застукали в дамской комнате, ему не поздоровилось бы. Вымыв и обсушив руки, я открыла коробку. Под несколькими слоями белой тисненой бумаги обнаружилась маска. Она была белой и должна была закрывать все лицо, не считая отверстий для глаз. Маска была совершенно безликой, просто смотрящее на меня белое лицо безо всякого выражения. Зачем он купил ее мне? Будь маска кожаной и украшенной, я смогла бы понять, для каких сексуальных утех она предназначена, но эта маска была не такой. Вообще-то, я не очень разбираюсь в масках, так что и этот вариант не стоит отбрасывать. Но в таком случае Натаниэль здорово просчитался, если думал, что меня такое вдохновит. Меня не назвать любительницей масок и игрищ со связыванием и подчинением. То, что временами мне хотелось чего-то такого, не означало, что мне это нравится; скорее, сам факт такого желания меня пугал. Ведь больше всего не любишь в других то, что боишься делать сам. Я постаралась изобразить на лице удовольствие и вышла из туалета с коробкой в руках. Натаниэль ждал у дальней стены, держа наши пальто и свою шляпу. Заметив меня, он заулыбался и подошел, заинтересованно косясь на коробку.

– Кто-то забыл это в дамской комнате?

Я демонстративно повернула коробку так, чтобы ему была видна надпись.

– Я подумала, что ты захотел сделать мне сюрприз.

– Ты же ненавидишь сюрпризы, - помотал головой он.

У меня ускорился пульс, немного… совсем чуть-чуть. Я потащила Натаниэля

за собой к стене, так, чтобы она оказалась за моей спиной. Потом начала внимательно приглядываться к окружавшим нас людям. Большинство из них выглядело вполне безобидно, ну, по крайней мере, невинно: парочки, держащиеся за руки, семейные пары с детьми - ничего подозрительного.

– Что там внутри?
– полюбопытствовал Натаниэль.

– Маска, - шепотом ответила я.

– Можно посмотреть?

Я согласно кивнула. Натаниэль принялся ворошить оберточную бумагу, в то время как я настороженно оглядывалась по сторонам. Одна парочка таращилась на нас довольно заинтересованно, но мало ли что их интересовало…

– Такое впечатление, что кто-то начал делать маску, но так и не доделал, - вынес вердикт Натаниэль.

– Да, она выглядит незаконченной.

– Зачем кому-то дарить тебе это?

– Ты не видел, кто ее принес в дамскую комнату?

– Коробка довольно большая, Анита. Я бы заметил.

– Может, кто-то заходил туда с большими сумками или пакетами?

– Такую коробку в них не спрячешь.

– Но ты же стоял прямо здесь, Натаниэль. Как ты мог не заметить?

Мы обменялись настороженными взглядами.

– Я ничего не заметил, - повторил Натаниэль.

– Дерьмо, - тихо, но с чувством, произнесла я.

– Кто-то сегодня уже пытался на тебя воздействовать, наверное, в моем случае им этот фокус удался, - предположил он.

– Ты что-то почувствовал?
– тут же спросила я. Он немного подумал, но потом покачал головой:

– Нет.

– Дважды дерьмо.

– Позвони Жан-Клоду, прямо сейчас.

Кивнув, я передала ему коробку и достала телефон. Пока я пыталась дозвониться до Жан-Клода, Натаниэль успел снова упаковать маску. На этот раз трубку Жан-Клод снял сам.

– Я получила подарок, - сразу сообщила я.

– И что тебе подарил твой котик?
– спросил он, не обратив внимания на то, что я даже не поздоровалась.

– Это не от Натаниэля.

– Не в твоем стиле говорить загадками, ma petite.

– Спроси меня, что за подарок.

– И что же это?
– спросил он ничего не выражающим голосом, который так хорошо ему удавался.

– Маска.

– Какого цвета?

– Кажется, ты не удивлен, - констатировала я.

– Какого она цвета, ma petite?

– Какое это имеет значение?

– Большое.

– Белая, а что?

Он шумно выдохнул, а я и не знала, что он все это время сдерживал дыхание. Потом тихо и быстро забормотал что-то на французском, и только через несколько минут смог успокоиться настолько, чтобы снова перейти на английский.

– Это и хорошая новость, и плохая, ma petite. Белый цвет означает, что они здесь для того, чтобы наблюдать за нами, а не причинять вред.

Я ладонью прикрыла рот, чтобы никто не смог подслушать или прочитать по губам то, что я говорю, ибо разговор, судя по началу, намечался содержательный. Вместе с тем я продолжала краем глаза следить за проходящим мимо народом. Наружу выходить не хотелось, я пока не знала, угрожает ли нам какая-либо опасность. В этом смысле толпа означала и опасность, и защиту. Большинство плохих парней не имеют привычки нападать в толпе.

– А какой цвет означал бы опасность?

– Красный.

– Ладно, теперь скажи мне, кто они. Я так понимаю, что эти таинственные незнакомцы уже с нами связались.

– Так и есть.

– Так кто или что они такое? И что за дурацкие игры плаща и кинжала с этой маской? Почему не письмо или телефонный звонок?

– Точно не знаю. Вообще-то они должны были прислать маску мне, Мастеру города.

– Тогда зачем присылать ее мне?

– Не знаю, ma petite, - со злостью ответил он. А ведь обычно его не так-то просто вывести его из себя.