Гадюка
Шрифт:
Он привстал, забрал у нее кружку и поставил на тумбу к прочей посуде.
— В этом тебе нельзя доверять.
Кэти сильнее засмеялась, затем наклонилась, чтобы слизать капли кофе с его живота. Она провела языком по косым мышцам. В ответ на ее действия Маркус улыбнулся и зарылся пальцами в ее волосы.
— Мне нравится чувствовать твой язык, - он застонал.
Убрав волосы от лица Кэти, Маркус стал наблюдать за ней.
— Eres bella (6).
Вчера он сказал ей несколько раз о том, что уйдет утром. Тем не менее он все еще с ней, готовит завтрак и позволяет ей вытворять с ним все, что она пожелает. У нее создалось впечатление, что он хочет уйти примерно также сильно, как и она этого хочет. А еще она поняла, что его не так-то легко обуздать. В течение нескольких лет Грейсон пытался держать ее в узде и навязывал свой стиль жизни. И это не сработало.
Может быть, они с Маркусом были даже более похожи, чем она предполагала.
Отчасти она наслаждалась своим новоприобретенным бунтарским характером, который возродил в ней Маркус. Теперь она понимала, что именно поменялось в ней после аварии. Откуда появилась эта смелость.
Она не станет удерживать его. Она не будет просить и умолять или пытаться манипулировать им, как другие женщины, но совершенно точно не станет его гнать, как он того просил накануне.
Если бы он захотел остаться, она была бы только рада.
— Ay Dios mio (7)!
Он застонал и выгнулся, когда она взяла его глубже и обхватила рукой основание его члена, поглаживая его.
Окей, это невероятно сексуально.
Он такой сильный. Такой смелый. Такой безумно соблазнительный.
Все происходящее заставило ее стать более чем влажной, несмотря на то, что у нее все до сих пор болело. Да и какая разница? Вероятно, к концу дня он уйдет. Кэти была достаточно умной, чтобы понимать, что Маркус вряд ли останется в таком месте, как Гарнет.
Пусть ее тело поболит и будет помнить его так долго, как это вообще возможно. Последние двенадцать часов они жили в фантазии. Внешний мир перестал существовать, время словно остановилось. Они попали в альтернативную реальность, где она не была скучной для него, а он не был слишком опасен для нее.
На одно мгновение они стали созданы друг для друга.
Сейчас Кэти была полна решимости, чтобы сделать ему также хорошо, как он сделал это для нее прошлой ночью. Даже когда Маркус начал ругаться на испанском и попытался отстраниться от нее, потянув за волосы, она не отступилась и продолжила сосать и ласкать его быстрее. Она схватила его за задницу свободной рукой. Его зад был подтянут и упруг, и был создан для того, чтобы его трогали.
Она хотела узнать его вкус, и он наконец-то сдался. Маркус сильнее прижал ее к себе, его тело вздрогнуло, а член запульсировал у Кэти в руке. Она наслаждалась острым мужским вкусом его спермы на языке как никогда раньше. Ей понравилось, как он выругался на испанском, когда кончил, и как его слова стали мягче и нежнее, когда оргазм стал отступать. Сейчас он перестал сжимать ее волосы и нежно гладил их.
— Ты ужасно упрямая, cari~no (8), - расслабленно произнес Маркус.
Кэти откинула волосы назад и снова оседлала его. Она вновь взяла свой кофе и сделала глоток, заметив, что он больше не жалуется на это. Он, казалось, был слишком расслаблен, чтобы волноваться о чем-либо.
— Верно, я очень упряма. Любого спроси. Как правило, это главное, на что жалуются окружающие.
— Мне это нравится, - он потянул за длинную прядь ее волос, - очень.
— Вот поэтому ты идеален, - усмехнулась она.
Кэти наслаждалась тем, что с ним она была полностью раскована. Это так редко происходило в ее жизни. По какой-то причине она ни на минуту не усомнилась в том, что нравится Маркусу такой, какая она есть, с широкими бедрами и большой задницей. То же самое, она была уверена, он чувствовал по отношению к ней.
Кэти продолжала разглядывать его тело, затем протянула руку и прикоснулась к изображению звезды у него на плече. На другом плече была набита такая же звезда.
— Что они обозначают?
Он вздрогнул.
— Если узнаешь, то вряд ли будешь считать меня идеальным.
Она изогнула бровь.
— Рискнем?
— Это значит, что я - вор, - просто сказал он, предоставляя ей судить его.
— Который ворует что?
Изучая странные звезды, украшающие его плечи, она сделала еще один глоток.
— Все, что плохо лежит, - он закинул руку за голову и продолжил задумчиво изучать ее.
– Машины. Дома. Хорошеньких, невинных gringas (9) с талантливым ротиком.
Она рассмеялась.
— Я не так уж и невинна.
— Это ты так думаешь.
Кэти снова сделала глоток. Кофе был со сливками и сахаром, и по цвету напоминал смуглую кожу Маркуса. Она провела рукой по тату на груди, на которой были имена матери и двоюродного брата, затем коснулась изображения на правом бицепсе. Оно покрывало практически всю кожу руки.
— А что значит эта?
Он выглядел слегка удивленным ее исследовательскому интересу.