Гадюка
Шрифт:
— Вчера ты назвал работу полиции по Блэкмору «трэшом с ножами». Давай подробности.
— Это трэш, где каждый — с ножом и своей повесткой.
— Я слушаю.
Прежде чем он начал, вернулась официантка. Хардвик, едва глянув в меню, заказал четыре яйца, двойную порцию сосисок, картофельные оладьи и кофе. Гурни — вестерн-омлет, тосты, кофе. Она умчалась, и Хардвик продолжил:
— Источник — мой контакт в местной полиции. Объективность — под вопросом, держи в уме. Начнём с Дейла Магнуссена — он формально ведёт отчёт по Блэкмору. В своём рапорте
Гурни почувствовал, как знакомо это раздражение Магнуссена — не сюрприз.
— К счастью, — продолжил Хардвик, — не все поют с ним унисоном. Судебный криминалист из их группы нашла на борту эвакуатора пороховой налёт, соответствующий выстрелу с дистанции около двух метров — когда грузовик стоял — и, вероятно, с точки выше уровня водителя в другой машине. Чтобы быть стрелком, тебе пришлось бы выбраться после удара о пень, подойти к эвакуатору, выстрелить в Сонни, вернуться за руль — и уже там потерять сознание. Сценарий — маловероятный.
— И это не охладило пыл Магнуссена?
— У упёртых мыслей не бывает. Но не только криминалист сомневается в дорожной разборке. Судмедэксперт, исходя из угла входа пули, согласился: стрелок стоял рядом с грузовиком. И наконец, врач в больнице сказал, что место твоей ЧМТ не соответствует фронтальному удару. Он не озвучил «мешок с песком сбоку», но намёк — в ту сторону.
Слова прозвучали как облегчение, сдержанное, но ощутимое.
— Это согласуется с тем, что я узнал от двух женщин, живущих возле места, — сказал он. — Нора Рамстен: звук мотоцикла, затем два выстрела. Тесс Ларсон: гость, который оставил следы до точки, и отправил её в Харбейн за липовым рецептом.
— Иными словами, — подытожил он, — у Страйкер не так уж много логики для атаки на меня.
— С точки зрения логики — да. Но логика, Шерлок, сейчас не рулит. По словам моего парня-аналитика, Страйкер — хищник: мозгов и амбиций хватит, чтобы быть опасной. Любое развитие по Блэкмору, грозящее шевельнуть дело Слейда, для неё — угроза карьере. Это обвинение — большая победа в округе, где преступность чаще — про писающих под забором пьяниц. Увидит в тебе риск — будет искать, чем тебя оскопить.
Облегчение ускользало.
— Пока не забыл, — продолжил Хардвик, — ответы на пару твоих вопросов. Эвакуатор, что в тебя врезался, объявили угнанным в тот же день. Зарегистрирован на ООО «Top Star Auto Salvage» — владелица Шарлин Веско. А звонок, по которому тебе назначили встречу в Харбейне, — с предоплаченного телефона, который молчит и до, и после. Плюс география: адрес «утилизации», вышка, с которой звонили, и магазин продуктов Бруно Ланке — всё в радиусе мили друг от друга, в грязноватом Гарвилле, по эту сторону от Олбани. — Он прищурился. — Ты не удивлён.
— Нет.
— Потому что у тебя в голове уже чертёж?
— Скорее, фрагменты начали
— Гляди аккуратнее, как кладёшь фрагменты. Иначе картинка поплывёт.
Гурни промолчал. Цинизм Джека — привычен. И часто — в точку. Они на минуту умолкли; официантка принесла завтрак, быстро сгрузила тарелки и ушла.
Когда Гурни доел омлет, аппетит иссяк. Он положил вилку, отодвинул тарелку на дюйм.
Хардвик посмотрел пристально:
— Что ты скрываешь?
— Мадлен хочет, чтобы я всё бросил.
— Возможно, это знак.
Это удивило Гурни: Хардвик редко звучал в унисон с Мадлен.
— Ты серьёзен?
— Чего ты, чёрт возьми, ищешь? «Истинного убийцу» Ленни? «Истинного убийцу» Сонни? «Оправдание» мерзавцу Слейду? А если ты вытащишь Слейда — а он действительно отпилил голову Ленни?
— К чему ведёшь, Джек?
— К тому, что ты несёшься вслепую. Не знаешь, куда, за кем, по какой дороге. И по пути маршируешь по минному полю. Безголовый кролик, удар по голове, грубая подстава в убийстве, на пределе жена, злобная окружная — и чёрт знает, что дальше.
— И что?
— А то, что, может, умнее всего — выйти из этой игры. И — сейчас.
41.
Небо было той самой пронзительно-синей окраски, что порой сопровождает холодный осенний день; утреннее солнце вспыхивало бликами на росе, рассыпанной по фермерским угодьям. Но Гурни почти не обращал на это внимания. Выйдя из дома Дика и Деллы, он уже не мог думать ни о чём, кроме последней фразы Хардвика.
Хотя ему и удалось нарыть кое-какие, казалось, значимые факты, к разгадке убийств Лерманов он не приблизился ни на йоту. Кто-то пытался выбить его из расследования — причина оставалась туманной. Он склонялся к мысли, что речь о попытке не дать ему докопаться до чего-то, что оправдало бы Зико Слейда. Но что, если он заблуждается?
Его лишил хода мыслей телефонный звонок. На экране высветилось: Эдриен Лерман. Он прижал машину к обочине и ответил.
— Гурни на связи.
— Что, чёрт побери, происходит? — в голосе дрожало зло, похожее на рыдания.
— Эдриен?
— Это ты… убила моего брата?
— Нет, Эдриен. Я не убивал твоего брата.
— Тогда скажи, что случилось! Скажи правду!
— Я расскажу всё, что знаю. Но предпочёл бы сделать это при личной встрече.
— Почему нельзя сейчас?
Он постарался говорить максимально спокойно:
— На Блэкмор-Маунтин на меня напали. Скорее всего тот же, кто застрелил Сонни. Тебе тоже может грозить опасность. Нам нужно поговорить, но по телефону — плохая идея. Ты на работе?
— Нет. Я не могла работать. Не смогла… — её голос угас.
— Ты дома?
— Да, — почти шёпотом.
Он глянул на приборную панель: 9:20 утра.
— Буду к без четверти одиннадцать.
Уже въезжая на главную улицу Уинстона, он заметил антикварную лавку, мимо которой проехал в прошлый раз: «Летающая Черепаха» — ещё одна жертва алтарю сельской миловидности.