Гадюка
Шрифт:
— Начнём с имени. Оно настоящее или псевдоним?
— Не могу ответить. Люди, которые приходят ко мне, вправе сохранять анонимность, если хотят. Имена меня интересуют меньше, чем то, кем они являются на самом деле. Почему вы спрашиваете? Случилось что-то?
— Пока я был в домике, кто-то подложил в мою машину обезглавленного кролика. Я обнаружил его вскоре после того, как Иэн уехал по каким-то делам.
— И вы полагаете, что это сделал Иэн?
— Возможно.
— Я его не знаю.
— Тогда
— Человек, подобно Зико, познавший ценность честности.
Гурни нетерпеливо выдохнул, но сдержался.
— Понимаю ваш скепсис. Вероятно, вам стоит снова навестить Зико.
— Зачем?
— Чем лучше вы узнаете Зико, тем прочнее будете уверены в его невиновности — и тем яснее поймёте Иэна.
Он подавил желание возразить. Поблагодарил Эмму и завершил звонок. Возможно, новая встреча со Слэйдом действительно что-то даст.
Он связался с Аттикой, договорился о визите на тот же день, затем наполнил поилку в курятнике, оставил для Мадлен записку — и отправился в путь.
В комнате для свиданий оказалось более многолюдно, чем в прошлый раз. Гул голосов усилился, запах пота и дезсредства стал резче.
Слэйд вошёл, пересек зал, сел напротив. Выглядел таким же невозмутимым, как прежде.
— Рад вас видеть, мистер Гурни.
— Как вы?
— Еду, конечно, стоило бы подтянуть, — произнёс он тоном человека, которого это никак не задевает.
— Недавно заезжал к вам в домик.
Слэйд слегка наклонил голову — признак интереса:
— Осмотреть место преступления?
— Да.
— Виделись с Иэном?
— Он приехал чуть позже меня, — Гурни выдержал паузу. — Любопытный молодой человек. Что вы о нём знаете?
Слэйд улыбнулся:
— Он - одно из чудес Эммы.
— Откуда он взялся?
— Из ада.
— Делился с вами подробностями?
— Некоторыми. Но были вещи, о которых он предпочитал молчать.
— Сможете рассказать, о чём он говорил?
— Одно из правил Эммы — хранить в тайне всё, что говорится в её доме. Но скажу так: то, что я от него услышал, вызвало у меня ужас — и горечь из-за того, что это с ним сделало.
— Иэн сказал, что принял вас как нового отца.
— Верно.
— Что вы об этом думаете?
— Подозреваю, дело вовсе не во мне. Это что-то внутри него. «Отчаяние» — пожалуй, самое точное слово. Как бы там ни было, избрав меня «отцом», он ощутимо успокоился. Возможно, так он справляется с чудовищными воспоминаниями об отце, который его воспитал.
— Ему так необходима была эта помощь?
— Крайне. Когда Иэн впервые пришёл к Эмме, он был… не в себе.
— Знаете, «Иэн Вальдес» — его настоящее имя?
Слэйд покачал головой:
— Эмма не поощряет такое любопытство.
— Вы ему доверяете?
— Полагаю, он откровенен настолько, насколько сам знает свою
Гурни откинулся на спинку и выжидал, пока офицер с навязчивым усердием, патрулировавший их сектор, отойдёт подальше. Бритая голова и короткая бычья шея напомнили ему водителя тюремного автобуса, которого он заметил хвостом после прошлого визита.
— Вы хорошенько подумали, почему вы здесь?
Слэйд пожал плечами:
— Доказательства убедили присяжных в моей виновности.
— Если вы невиновны, значит, эти доказательства подбросил кто-то другой. Вопросы — кто и зачем. Есть догадки?
Слэйд вновь качнул головой:
— Я не уверен даже в том, был ли я целью, или же козлом отпущения. Хотели ли убить Лермана — и для удобства повесить убийство на меня? Или же убийство Лермана служило лишь способом подставить меня?
Гурни оказался на той же развилке. Совпадение мыслей было плюсом в копилку Слэйда.
— Как насчёт списка врагов — сможете составить?
— За два–три года до того, как жена вонзила в меня ледоруб, я был не в себе, — он сделал паузу, улыбнулся кинозвёздной улыбкой. — Поговори с моей бывшей. Она почти всегда была под кайфом, но без провалов, как у меня. Хотите знать о врагах, которых я нажил, — спросите её. Скажите, что работаете над моим делом и хотите понять мой характер. Она с радостью расскажет всё самое мерзкое.
— Она сидела за то, что ранила вас ледорубом?
— Она заявила о самообороне, а я отказался давать показания против неё. Малое, чем я мог искупить свою вину. Я дам её контакты. Она живёт в моём доме в округе Датчесс — таков итог развода. У вас есть чем записать?
— У меня отличная память.
Слэйд вывел на листке имя бывшей — Симона Делореан — и номер. Гурни закрыл глаза, прокрутил номер трижды, зафиксировал. Когда открыл, охранник с бычьей шеей снова неторопливо проплыл мимо их столика.
24.
По дороге домой Гурни то вглядывался в зеркало заднего вида, то возвращался мыслями к попытке собрать воедино схему вымогательства Лермана, его убийство в домике Слэйда и предположение о преступнике, отличном от самого Зико. Каждая приходящая в голову комбинация упиралась в серьёзные логические шлагбаумы.
Он остановился у того же магазина, где в прошлую поездку брал бутылку воды, — выпить кофе и заправиться. Заполнив бак, позвонил Эдриен Лерман.
— Мистер Гурни? — её серьёзный, предупредительный тон напомнил ему, как тщательно она подыскивала хозяев для своих котят. На заднем плане, как подтверждение, тянулись жалобные «мяу». — Чем могу помочь?
— Хочу поделиться несколькими соображениями о смерти вашего отца.
Она промолчала.
— Вам удобно сейчас, или перезвонить позже?