Френки и Майкл
Шрифт:
Материал, который идет на них, должен быть в несколько раз прочнее келавра и в то же время выглядеть как обычная кожа или толстая материя.
Дорогая игрушка для капризных девочек.
Пуля так и не вылетела из ствола, потому что ей некуда было лететь. Пистолет мотнуло в руке человека. Под хруст разрываемых сухожилий он смог понять, что означает слово «отдача».
В течение нескольких секунд человек стоял и мелко трясся, словно наступил на находящийся под напряжением провод. Он не мог понять, что происходит; его нижняя
Франсуаз насладилась его смятением и страхом, как только может насладиться ими сильная женщина; через мгновение она крепко обхватила его за плечи и изо всей силы ударила головой по лбу.
– Кажется, это называют «зажечь путеводную звезду», – процедила девушка.
Наверное, человеку было сложно отыскать эту звезду среди тысячи искр, вращавшихся и перемигивавшихся перед его глазами. Его зрачки закатились, как будто он пытался следить взглядом за круговоротом звезд, а из обоих ушей хлынула кровь.
Когда Франсуаз разжала руки, тело мужчины безвольно опало и распласталось на асфальте. Его пальцы, вывороченные и омертвевшие, застыли на револьверной рукоятке, и девушке не удалось отбросить подальше его оружие.
Поэтому она ударила его каблуком по запястью, раздробив кости и разорвав мышцы.
– Придется тебе учиться стрелять с левой, – бросила Франсуаз.
Тот не ответил (через пару часов медики констатируют смерть от кровоизлияния в мозг).
Человек, сидевший в нашем автомобиле, потянулся к рукоятке револьвера.
Он сидел на водительском сиденье и только ожидал приказа отогнать машину подальше в лесные заросли. Он оказался не готов к тому, чтобы сразу открыть огонь.
Два выстрела прогремели почти одновременно – справа и слева от него. Это его оглушило.
Его руки лежали на рулевом колесе, поэтому он потратил еще пару секунд, чтобы достать оружие.
Целых три причины, которые заставили его промедлить.
Вот почему я позволил этому парню сесть в автомашину.
Франсуаз плавно упала на асфальт, правой рукой вынимая свой пистолет. Она повернулась на бок, прячась за корпусом нашего автомобиля.
Человек за рулем выхватил револьвер и взвел курок.
Ему предстояло решить – выстрелить мне в спину или Франсуаз в грудь.
Он потратил еще секунду, чтобы разобраться с этим.
Порой люди тратят свою жизнь так бессмысленно.
Он повернулся в ту сторону, где только что стояла моя партнерша, и не увидел никого; на мгновение в глазах человека мелькнуло удивление, но потом он понял, что девушка спряталась за машиной.
А еще он понял, что не успеет выпрыгнуть из салона.
Франсуаз распахнула дверцу автомобиля, и ствол ее оружия нацелился в живот мужчины. Он начал опускать револьвер, целясь Франсуаз в голову, и в это мгновение получил три пули в живот.
Он запрыгал на сиденье, то ли от боли, то ли от радости – у меня не нашлось
– Больше не станешь угонять чужие машины, – сказала она.
Я оказался по другую сторону автомобиля, трижды перевернувшись по горячему покрытию шоссе. Я слышал, как мои пуговицы скрипят об асфальт.
Два выстрела громкими голосами армейских карабинов приветствовали мой кувырок. Одна из пуль врезалась в борт нашего автомобиля, отдавшись колокольным звоном. Второй стрелок не успел прицелиться; он только нажал на спусковой крючок.
Его выстрел попал в парня, все еще сидевшего на переднем сиденье. Кусок свинца снес ему верхнюю половину черепа. Как ни странно, но тому было уже все равно.
Над моей головой вновь засияло небо, и я понял, что нахожусь за автомобилем. Я уткнулся лицом в горячие колени Франсуаз, и это ее развеселило.
У нее особое чувство юмора.
Я услышал, как карабинеры во второй раз передергивают затворы. Я не видел, как они это проделали, но это не настолько интересовало меня, чтобы высунуть голову из-за капота.
Франсуаз устроилась на боку; теперь, когда я не собирал пыль с дороги своим костюмом, клиренс автомобиля открывал ей неплохой вид.
Два мертвых тела и ноги карабинеров.
Когда я заказываю номер в гостинице и прошу что-нибудь с хорошим видом, я обычно имею в виду нечто иное. Но, как говаривал один аллигатор, все зависит от обстоятельств.
Франсуаз нажала на спусковой крючок дважды.
За это время карабинеры едва успели загнать в свои стволы по второй пуле.
– Вот почему я люблю автоматическое оружие, – сказала Франсуаз.
Две пули разорвали джинсы одному из карабинеров. Он вряд ли был бы сильно этим расстроен – его брюки выглядели грязными и такими старыми, что наверняка видели первые выступления «Битлз».
Но вместе с брюками девушка разнесла мужчине и кости его ног; если я еще не забыл школьные уроки, их там должно было быть четыре – по две на каждую из конечностей.
Правда, теперь там было гораздо больше мелких кусочков кости.
Парень упал на дорогу, дергаясь, как выброшенная на берег рыба. У него еще был шанс выстрелить из-под низа автомобиля, но он слишком был занят болью, чтобы побеспокоиться о собственной жизни.
– Как мне это нравится, – проворковала Франсуаз.
Теперь она сжимала в руках два своих пистолета. Тело человека, лежавшего на асфальте, тряслось от боли. Он попытался встать, но не смог даже подняться на колени.
Он встретился глазами с Франсуаз, та послала ему воздушный поцелуй.
Вслед за чем всадила в него шесть пуль из обоих стволов.
С каждым выстрелом он вздрагивал и бился головой об асфальт. Последнюю пулю он почти поймал зубами, но так и не смог удержать.
Оставался еще один карабинер.