Френки и Майкл
Шрифт:
Система, призванная защищать людей, защищала только себя.
Эльмерих поймал себя на том, что чересчур раздражен; в последнее время с ним такое бывало.
Он понимал, что причина этого в одиночестве; он не мог положиться ни на кого из тех, кто его окружал. Ни на своих детективов, которые тряслись над своей карьерой и прикрывались словами о правах человека, вместо того чтобы защищать закон. Ни на своих начальников, заплывших жиром и погрязших в политической игре. Даже те, кто понимал, что происходит, те, кто пытался
Мартин Эльмерих был не женат.
– Раза три звонил какой-то тип, – продолжал детектив. – Из ваших осведомителей. Он отказался назвать свое имя, сказал, что перезвонит.
Пусть звонит.
Мартина Эльмериха заботило совсем иное; слишком многое было поставлено на карту, слишком важную цель предстояло ему достичь – почти в одиночку.
Но когда все будет кончено, он, Эльмерих, сможет вздохнуть немного свободнее.
Маленький шаг, чтобы очистить свою страну от выродков, – только маленький шаг. Но весь путь состоит из таких шагов.
Мартин Эльмерих вошел в свой кабинет и закрыл дверь.
Телефон зазвонил почти сразу же, словно тот, кто находился сейчас на другом конце телефонного кабеля, следил за движениями Эльмериха.
– Лейтенант Эльмерих, отдел нравов, – произнес он.
Голос в трубке показался ему знакомым; Эльмерих плохо различал голоса, наверное, потому что не любил людей.
– У меня есть для вас кое-какая информация, лейтенант. Что вы об этом скажете?
Имя говорившего всплыло в памяти Эльмериха – словно труп, который когда-то пошел ко дну, а теперь поднялся на поверхность, раздутый изнутри газами.
Звонившего звали Филиппе; это был грязный выродок из тех, что пачкают собой улицы страны Эльфов. Они продают наркотики, грабят и убивают. Полиция знает о них, знает их имена и адреса, но люди в выглаженных костюмах не дают полицейским перестрелять гаденышей раз и навсегда.
Филиппо был так мерзок, что не гнушался брать деньги за предательство. Он был полицейским информатором, и только поэтому Эльмерих терпел его. Когда нельзя полагаться на своих сослуживцев, приходится использовать ублюдков, находящихся по другую сторону черты.
Еще до того, как Эльмерих вспомнил имя говорившего, он понял, что этот человек ужасно напуган.
– Я слушаю тебя, – произнес Эльмерих.
Его голос прозвучал так же вяло и сонно, как и всегда. Человек на другом конце провода сник; по всей видимости, он ожидал, что полицейский заинтересуется.
Три нелюдя появились в городе Темных Эльфов и начали убивать людей.
Филиппо был тем, кто выдал одного из них, и теперь тело кровососа, разорванное в клочья, давно превратилось в пепел.
Эльмерих понимал, что и на этот раз Филиппо хочет поговорить с ним не о шлюхах и не о кокаине.
– Лейтенант, – голос говорившего
– Ты знаешь, что я никогда не скуплюсь, – ответил Эльмерих.
Это было правдой.
– Но и ерунду я тоже не покупаю, Фил. Так что там у тебя? Новая партия героина?
Эльмерих сказал это нарочно, хотя прекрасно знал, что речь пойдет о другом.
– Нет, нет, – зачастил человек на другом конце провода.
Он сразу понял, что сейчас лейтенанта не интересует информация о наркодельцах, и испугался, как бы Эльмерих не повесил трубку.
– Тогда что? – безразличным тоном спросил Эльмерих. Пусть этот подонок ценит то, что ему позволяют предавать своих товарищей.
– Кровососы, лейтенант, – проговорил Филиппе. – Я знаю, где найти двух других.
Лейтенант Эльмерих толкнул деревянную дверь; она была не заперта.
Филиппе всегда оставлял дверь открытой, когда к нему должен был прийти полицейский, чтобы коп не задерживался на лестничной площадке ни на мгновение дольше, чем это было необходимо.
Пусть даже переодетый в штатское.
Предателей никто не любит, в том числе и соседи Филиппо.
Внутри было темно, хотя в небе над городом Дроу все еще стояло солнце. Только оно почти не заглядывало в эту грязную квартирку с ободранными стенами, на радость ее постоянным жителям – тараканам.
Комната дыхнула в лицо Эльмериху запахами, какие рождаются под убогими крышами трущоб. Эльмерих привык к этим запахам так же, как привык видеть вокруг себя уличный мусор, самонадеянно считающий себя людьми.
Он расстегнул пиджак, обнажив золотой значок полицейского, приколотый к поясу брюк, и положил правую руку на рукоятку пистолета.
Не то чтобы он боялся нападения или ожидал, что трусливый информатор по той или иной причине решил заманить его в ловушку.
За свою жизнь Мартин Эльмерих добился двух целей и мог по праву этим гордиться.
Он дослужился до лейтенанта полиции и никогда не обманывал собственную совесть. Хотя достичь того и другого одновременно было нелегко.
Он смог, потому что был осторожен.
Мартин Эльмерих замер у входа и прислушался. На миг ему подумалось, не вытащить ли пистолет. Он решил, что не надо.
Если б он боялся, стал бы держателем бензоколонки.
Филиппо стоял, ссутулившись, посередине комнаты. Впрочем, такие люди, как Филиппо, никогда не держатся прямо, всегда горбятся и смотрят исподлобья – трусость, вот что сгибает их спину, да еще неизбывное чувство вины.
Мартин Эльмерих не раз задумывался над этим. Люди, подобные Филиппо, понимают, что делают не то и не так, и отчаянно трусят, только это не мешает им и дальше совершать свои преступления. А трус, между прочим, бывает опаснее всякого смельчака.