Фобос

Шмелёв Николай Владимирович

Последние приготовления подходили к концу и прежде чем покинуть смотровую площадку, Виноградов, между прочим, сказал:

— На заре освоения космоса, самое пристальное внимание советских учёных привлёк Океан Бурь.

— Почему учёных? — удивился Шелтон. — Они тоже выполняли чьи-то указания, скорее всего.

— Неважно! — отмахнулся командир корвета. — Важно то, что из тринадцати известных спусков автоматических станций на видимую сторону Луны, четыре осуществлены были, именно там. Притом, я

повторяю, два прилунения, заявленных в прессу, были осуществлены непосредственно рядом друг с другом,

что навевает на определённые размышления. Чем заинтересовал советскую сторону маленький кратер Галилей и его окрестности?

— Ну не скажи! — возразил старпом. — В районе Моря Кризисов и моря изобилия было аж пять спусков. Притом, два — в одно и то же место. Третий — совсем рядом.

— Ладно вам — аки дети малые! — воскликнул Ник. — Ничего в науке не

делалось случайно, особенно в военной. Слишком дорого, чтобы на шермака станциями швыряться. Попадёт — не попадёт, в нужное место…

— Американцы пытались облюбовать Море Спокойствия, — заметил помощник. — Известно только о двух спусках в этот регион, но, сколько их было на самом деле, останется тайной навсегда, наверное…

— Да-да, — поддакнул старпом, — А теперь, почему — то, поиски предполагаются провести на обратной стороне Луны.

— Эх, Груздь! — тяжело вздохнул Шариков, как — будто ему самому предлагалось вступить на лунную поверхность в составе космической пехоты. — Проводнику видней…

К посыльному инспектору от корпорации прилипло прозвище Проводник и теперь, по-другому, его никто никак не называл, а он никак не представлялся, иначе чем — Инспектор. «Группе, вылетающей на Луну, пройти на погрузку к первому швартовому комплексу!» — пронеслась по кораблю команда, после которой, каждый пехотинец вслух пообещал диктору порцию угля, после своего возвращения.

Челнок «Моль» отвалил от борта «Харона» и бесшумно уносился прочь. Проводник в белоснежном скафандре, с невозмутимым видом, затесался в команду и теперь беспристрастно разглядывал развернувшуюся, за иллюминатором, панораму. Нафталин наблюдал подмигивание приборной доски, а Мухина пристально следила за показанием своих приборов. Неожиданно она встрепенулась и заметила пилоту челнока упущенное обстоятельство:

— Нафталин, найди курс поточнее, а то, наш спуск, благодаря гравитационным аномалиям, становится, несколько, опасным.

Совершив орбитальный манёвр, «Моль» плавно приземлилась в сердце кратера Цандер, раздувая пламенем дюз многовековую серую пыль. Лунная поверхность красками не баловала, навевая уныние серой монотонной безжизненностью. На фоне чёрного неба, поверхность луны казалась мрачной и негостеприимной.

— Ну вот — пришли! — выругался Базука, применив русские нецензурные выражения, которым он успешно обучился у своих товарищей по оружию.

— Это точно, — поддакнул Бубен, а Таран многозначительно осмотрел

панораму спутника, на фоне которой оба верзилы выглядели, как первопроходцы — шахтёры, полагающиеся только на свои силы и

возможности.

— Вспышка слева! — внезапно крикнул Крот. — Никитична — ты чего не ложишься?

— Во-первых, — спокойно ответила Мухина. — За ложные команды, ты рискуешь получить от командира по тыкве.

— А во-вторых?

— Во-вторых, что нам с того, если бы что-то и вспыхнуло? Поздно уже ложиться! Нас и

так бы положило или испарило. Раньше нужно окапываться.

Космическая пехота, настроив гравитационные башмаки на соотношение один к одному с земным притяжением и, став легче в шесть раз, весело попрыгала в сторону склона кратера, указанного Проводником. Вездеход единодушно решили не брать, посчитав его излишней обузой, для преодоления пары километров. Остановившись у каменного завала, инспектор указал рукой на кучу здоровенных глыб, которые необходимо было убрать. Против применения гранатомёта Проводник не возражал, тем более что боты растянут растаскивание камней на неопределённое время. Базука старательно прицелился в указанную точку и выстрелил. Плазменная граната, врезавшись в груду лунной породы, выжгла в ней огромную дыру, испарив реголит вместе с гелием — 3 и прочими элементами, которые обогатили ближний космос. Верхние глыбы, оставшиеся без опоры, рухнули вниз и три бота быстро оттащили их в сторону. В открывшемся проходе обнажились ворота из чёрного металла, непохожие на те, которыми снабжали шахтёрские базы. Излишняя вычурность, соседствующая с излишней строгостью, мирно уживались между собой в диковинной архитектуре. Проводник подошёл к странным воротам и никто не смог увидеть, что он вкладывал в приёмно-считывающее устройство. Они бесшумно открылись, обнажая темноту внутренних переходов.

Космические пехотинцы скрылись в бункере и только рифлёные следы в пыли, от ботинок скафандров, остались напоминанием о присутствии посторонних. Электричество на станции отсутствовало и пришлось прибегать не к лифту, а к старым испытанным способам передвижения всевозможными катакомбами — запасными коллекторами и аварийными винтовыми лестницами.

— Как только в люке показываются незнакомые ноги, они тут же крошатся пулемётом в винегрет, не дожидаясь появления остальной части тела, — напомнил Шелтон подчинённым главную угрозу подобных блужданий в чужих тамбурах. — Вторжение противника непредсказуемо, как и реакция хозяев, на подобные действия.

Внутри лунной базы всё оказалось в точности таким же, как и внутри астероида — один в один. Это указывало на непосредственную связь между обоими строениями; на одного хозяина, некогда эксплуатировавшего постройки. Не было только галлюцинаций. То ли аппаратура сломалась, то ли их тут не ждали, потому что уже давно брать было нечего. Эта мысль не покидала Кротова, он её и озвучил:

— Кругом одно ворьё…

— А чего это атланты не могли вернуться на Землю, после потопа? — не с того, ни с сего, задал вопрос Огурцов.

— Условия, наверное, резко изменились, — несколько неуверенно предположил Шелтон. — Может быть, кто и возвращался, но, в новом климате, скорее всего, погибал. Возможно, была необходима долгая адаптация. Потоки радиации, хлынувшей с неба, лишённого ледово-водяного щита, делали своё дело, завершая разрушительную работу. Но, кто-то может и выжил. Недаром, об этом упоминается в Писании. Да и сейчас, нет-нет, а гиганты промелькивают, но им трудно в новых условиях, поэтому — пришлось измельчать. Бубен с Базукой — младенцы, по сравнению с атлантами. Я имею ввиду рост, а не возраст. Да и Таран не идёт, ни в какое сравнение с описанными индивидами, и уж тем более — ничего выдающегося в умственном отношении.