Фобос
Шрифт:
— Не понять вам особенностей русского юмора, — пояснил ему ситуацию замкомвзвода. — У нас бытует такая поговорка: в молодости — вино, кино и домино, а в старости — кефир, клистир и тёплый сортир.
— Так наш пилот, вроде бы ещё не стар? — удивился Таканаки.
— Вот я и говорю, — согласился Крот, с его доводами. — Не разобраться вам, до конца, во всех тонкостях русского языка и особенно — в его носителях.
Слабо освещённый мрачный коридор вёл в неизвестность, пугая своей узнаваемостью, как бы парадоксально это ни звучало. Фантомы временно исчезли, на что у Крота нашлось своё объяснение:
— На перезарядку, наверное, отправились. Никого…
— Вот и хорошо! —
Ему намекнули на это обстоятельство, приведя весомый довод: «Пить надо меньше!»
Муха сверилась с показанием прибора и сравнила его с визуальной картиной. Покрутив головой по сторонам, она нерешительно произнесла:
— Налево прачечная.
— Нет — туда мы не пойдём! — решительно возразил Крот. — Там одно
хамло работает.
— Почему? — удивился Таканаки.
— А кто там портки полоскает, — засмеялся замкомвзвода, — профессора из Массачусетского университета? Свои оказались слишком необразованными…
Японец, воспитанный в духе истинного самурая, окончательно потерялся в умозаключениях, не в состоянии сопоставить, в своём сознании, увиденное с услышанным. Образование, полученное в его стране, стоит огромных денег и это такой же капитал, как банковский счёт, но только дороже. Счёт, рано или поздно кончается, а знания остаются и их можно применить, зарабатывая на этом деньги. Почему такое не случается в России, ему оставалось только догадываться. Почему работодатель, зачастую, не в состоянии оценить потенциал соискателя, не рассчитывающего на лужёную глотку, а полагающегося лишь на приобретённый опыт, ускользало от понимания сына страны Восходящего Солнца. Его оставили наедине, со своими душевными исканиями и продолжали передвижение вглубь инопланетного корабля, пытаясь добраться до рубки связиста.
Видения больше не появлялись, но зелёная обшарпанная дверь оказалась задраена наглухо. Отсутствовали, так же, какие-либо ручки, с помощью которых, можно было попытаться открыть металлическое препятствие. Шелтон хотел уже отдать приказ боту на взлом двери, как в то же самое время, нервы у Бубнова не выдержали. Он нажал на гашетку, выпуская длинную очередь в то место, где по его понятиям должен был находиться запор, после чего наступила мёртвая тишина. Слышно было, как, где-то в глубине переходов капает кран, которого, в принципе, не могло быть в этом месте. Дверь скрипнула и медленно отворилась.
— Сработало! — радостно воскликнула Кузнецова. — Надеюсь, рикошетом никого не задело?
Все отрицательно помотали головами и после осмотра повреждений, стало ясно — все пули, без исключения, прошли навылет. Внутри помещения лежала голограмма Изи Блюмбера, имитирующая предсмертные конвульсии. Широко раскрытые глаза уставились в потолок, на котором светила яркая жёлтая лампа, имитирующая последние солнечные лучи в жизни завхоза. Поникшие кудряшки, даже в таком состоянии давали фору любым бигудям и напомнили Кроту каракулевую шубу, которую он обещал купить жене, сразу же после своего возвращения. Замкомвзвода посмотрел на жидкую причёску Гоблина и отверг этот вариант замены: «С такой драной кошкой на порог не пустят,»
— Мне показалось, — неожиданно встрепенулся Панталоне, — или по
коридору действительно наш повар Пончик пробежала?
— Это фантом твоих желаний пробегал, — усмехнулся Гоблин.
–
Ищите, в конце концов, этот проклятый выключатель.
Минут пять команда обтирала стены своими скафандрами, пытаясь
отыскать гипотетический тумблер, пока Шелтон не понял, что он находится совсем в другом месте.
— Мне кажется, что корабль никогда не был в рабочем состоянии.
— Ну и что? — ответил Кротов. — Нам с этого: ни жарко, ни холодно.
— Ничего, — вмешался в разговор Гоблин. — Подгонят буксиры и отволокут на околоземную орбиту, чтобы там раскурочить инопланетную технику.
— Никто пока не решился взять на себя такую ответственность, — возразил ему Огурцов. — Боятся. После случая с заглушкой и пропавшим тральщиком, на Земле стали осторожно присматриваться, к таким доставкам. Гипотетический Фаэтон — вон как разорвало!
После недолгого блуждания, команда оказалась в центре управления полётом. То, что это был именно он, почему-то решительно заявила Мухина, опираясь только на свой планшет. Спорить с ней не стали, а забрав скрижаль, которая стояла посередине помещения на всеобщее обозрение, поспешили удалиться.
— Не нравится мне всё это, — мрачно сказал командир, когда команда приготовилась забраться в космический челнок. — В начале — непонятные пугания, не менее нелепыми голограммами, затем — каменная скрижаль в идиотском футляре. Я понимаю, что камень долговечен и всё такое, но почему в открытую оставили, словно кто-то специально сделал так, чтобы мы нашли искомое.
— Тут может быть два варианта, — подсказал Крот. — Первый — этот «кто-то», когда — то — специально оставил гостинец, на всеобщее
обозрение, чтобы мы доставили его на Землю или… Тут вариантов ещё больше. Второе… Оно исходит из первого и гадать можно долго. Может быть выкинуть этот цилиндр в космос и сказать, что ничего не было?
— Есть у меня другая идея, — возразил командир. — Капсулу они не получат, это точно, а то и с нами разделаться могут. Надо изготовить дубликат, но намеренно с ошибками и посмотреть, кто попытается изъять его из оборота компании. Я уже нисколько не сомневаюсь в этом.
— В чём? — не понял замкомвзвода.
— В том, что скрижаль попытаются выкрасть. Есть у меня в Бруклине хороший знакомый — надо ему скинуть данные по раритету и к нашему прибытию, фальшивый цилиндр будет готов. Отличный специалист в контрабанде и шпионаже, к тому же — мастер на все руки. А пока: настоящий артефакт спрятать, а изготовленный дубликат предъявить руководству компании. Угораздило нас с ними связаться…
— Ничего себе — у тебя дружбаны! — воскликнул Огурцов, не скрывая своего восхищения. — С такими, можно не работать в опасных точках, а шлёпать деньги на Земле.