Фиолетовое пламя
Шрифт:
Грейс смотрела ему в глаза, изумленная. Его сильная рука лежала на ее талии. Он ласково встретил ее взгляд, нагнулся и слегка куснул ее за ухо.
— Что ты делаешь?
Рейз откинулся назад, улыбаясь:
— А я уж думал, ты проглотила свой язычок! Потом он снова нежно куснул ее ухо. Жаркая волна наслаждения прокатилась по телу Грейс, но она уперлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его.
— Рейз! Что ты делаешь? Он хмыкнул.
— Играю, — протянул он. — Помнишь, Грейси? Я сказал тебе, что когда мы будем играть, ты об
Она вспомнила их разговор и теперь, когда до нее дошел смысл его слов, порозовела от стыда и… да, да, от удовольствия. Прежде чем она полностью свыклась с этой мыслью, он уже был на ногах, а она — у него на руках.
— Рейз!
Он нес ее к ванне; оба они были совершенно нагие.
— Отпусти меня! Отпусти сейчас же! — потребовала Грейс. Он наклонился, лаская ее грудь своим колючим, небритым лицом. — Отпусти меня, — повторила она дрогнувшим голосом. Соски ее, предательски поднявшись, отвердели.
— Ты плохо рассчитала, Грейси, — сказал он, осторожно опуская ее в окутанную паром ванну.
Грейс охнула. Прежде чем она поняла, что происходит, Рейз перекинул ногу через край ванны и уселся рядом с ней.
— Что ты делаешь? — снова воскликнула она.
Чуть не половина воды выплеснулась на пол, когда Рейз уселся в ванну. Грейс растерянно заморгала: она снова увидела его — этот мужской орган; он опять напрягся — такой огромный. Но ведь это невозможно, подумала она. Ведь так же нельзя — сейчас, средь бела дня, в ванне? Но тело ее уже горело, оно предательски томилось и жаждало его ласки.
Он встал на колени и, ухватившись за края ванны, наклонился к Грейс; рот его был у самых ее губ.
— Прости меня, — шепнул он и поцеловал ее.
Грейс, смущаясь, приоткрыла губы. Она позволила его языку проникнуть в самую глубь, потом сама все смелее начала отвечать на его поцелуй. Рейз хрипло застонал, отрываясь от нее,
— О Господи, Грейс, это невыносимо! Я опять тебя хочу!
Горячечный блеск его глаз взволновал ее. Как она ни старалась не замечать его, это ей не удалось. Рейз слегка коснулся губами ее губ.
— Но, боюсь, это будет слишком много для тебя на сегодня. Ты такая маленькая… — Он помолчал, потом лукаво улыбнулся:
— А вот обо мне этого, пожалуй, не скажешь!
Щеки ее стали пунцовыми. Неужели другие пары тоже говорят об этом вслух? Она опустила ресницы, стараясь не встретиться с ним взглядом. Внезапно ей стало очень трудно дышать. Как может Рейз говорить так откровенно? Медленно, заново ощущая свое тело и узнавая томительно-сладкую пульсацию, она подняла на него глаза. Он резко, порывисто вздохнул.
Грейс смотрела на его рот, на его грудь. «Вот я сижу в ванне с мужчиной, который мне не муж, — думала она, — и я хочу его».
— Дотронься до меня, — хрипло попросил Рейз.
Она заглянула ему в глаза. Их жаркое сияние сразило ее. Очень медленно подняла руку и коснулась его плеча. Тело его вздрогнуло, как туго натянутая тетива.
Она
Рейз снова поцеловал ее, их губы слились. Грейс сжала его плечи, не в силах отпустить его, с радостной жадностью принимая его язык, лаская его своим. Жар, охвативший ее тело, был теперь сильнее и определеннее, чем в первый раз. Сердце ее готово было вылететь из груди.
Рейз с трудом оторвался от нее. Прежде чем она успела что-либо понять, он уже выбрался из ванны и, отойдя в сторону, отвернувшись, надевал халат. Тот прилип к его мокрому телу, и у Грейс перехватило дыхание, когда Рейз повернулся.
Он был так возбужден и так необычайно прекрасен!
— Я боюсь причинить тебе боль, — сдавленно, с трудом выговорил он. — Лучше тебе мыться одной.
— О! — воскликнула Грейс.
Смущение ее схлынуло, уступив место разочарованию.
Глава 20
Они закончили завтракать, и Грейс рассеянно вертела в руках ложечку, когда Рейз нарушил молчание.
— Мне нужно ненадолго отлучиться, — сообщил он.
Грейс стало жарко от его взгляда. Трудно было выразить словами, что таилось в нем, таком глубоком, таком настойчивом, страстном. Рейз поднялся и привлек ее в свои объятия, целуя беззастенчиво, жадно. Когда он наконец вышел, она едва дышала.
Обхватив себя руками, Грейс смотрела на дверь.
Она — любовница этого человека.
Грейс опустилась на стул. Все произошло так быстро. Она еще не успела даже до конца разобраться в своих чувствах.
Под шелковым темно-синим халатом на Грейс не было ровнехонько ничего. Неприлично, возмутительно, непристойно до крайности. Пока они завтракали, Рейз то и дело касался ее, рука его медлила, задерживаясь на ее руке, на колене, на талии. Взгляд не отрывался от ее лица. Откровенный, горячий. И одновременно нежный.
Грейс почти не могла есть. Сердце ее билось где-то у самого горла. Его внимательный, испытующий взгляд смущал ее, в то же время заставляя сердце биться сильнее. Она всем своим существом ощущала его близость. Прежде с ней не было ничего подобного.
Никогда она не чувствовала в себе такой полной, бьющей через край жизни. В его объятиях Грейс не могла ни о чем думать, она могла только чувствовать. Она никогда не думала, что женщина способна испытывать подобные ощущения в объятиях мужчины. Такую страсть. Это было совсем не так, как она себе представляла. И уж конечно, она и вообразить не могла своего собственного, такого неистового отклика, как не ожидала и такой нежности от Рейза.
Грейс вздрогнула. Она и вправду не могла разобраться в своих ощущениях. Испуг, потрясение, чувства, которым не было названия, о которых она не хотела думать… Ей почему-то казалось, что попытайся она заглянуть в них поглубже — и она погибла безвозвратно.