Фейри-убийца

Омер Майк

Залитые ярким белым светом стены Тауэра возвышались над Темзой. Я шла по пешеходной дорожке вдоль реки, тщательно выбирая место для входа. Я была вся в черном, за спиной – большой, почти пустой рюкзак. Сейчас я стояла прямо перед Воротами предателей – туннелем, который пролегал под улицей от реки до стен Тауэра. Когда-то королевы, сидя в лодках, съеживались здесь от страха по дороге на казнь.

Я разглядывала каменные стены, и тело пульсировало неукротимой энергией. Ветер гнал волны страха, танцевальная чума терроризировала Лондон. По пути сюда я останавливалась в темноте возле некоторых танцоров, напитываясь

их ужасом. Из-за этого мне становилось не по себе, но зато в крови бурлила сила.

Новое послание оказалось яснее предыдущих. Или, возможно, я начинала привыкать к стилю похитительницы. На этот раз мне не нужна была помощь Габриэля, чтобы понять смысл.

Спой песню птиц – их шесть,

Они свободу хотят обресть.

Вороны в башне.

Скарлетт со мной.

Проведи их мимо каменных врат,

Пока птицы не улетят.

Белый холм манит, зовет:

У тебя есть время, пока солнце не взойдет.

Когда-то я потратила уйму часов, слушая болтовню Скарлетт об истории Лондона, в том числе о воронах. Якобы эти птицы охраняют город, и если они улетят из Тауэра, то произойдет что-то страшное. Но учитывая, что сейчас фейри буквально рвут город на части, я не особо верила в способность воронов предотвращать бедствия.

Тем не менее, прежде чем выйти из отеля, я села за один из общих компьютеров в холле и погуглила «Вороны Тауэра». По легенде, британский король Бендигейдфран приказал своим сторонникам отрубить ему голову. Затем они похоронили его на Белом холме, где сейчас стоит Тауэр, в качестве талисмана, защищающего от врагов. Он также был известен как Бран, что означает «ворон». Другие легенды описывали воронов, слетающихся на запах трупов, оставленных гнить в Тауэре после казней врагов короны. Жаль, все это не поможет мне понять, как пробраться в Тауэр и вытащить оттуда небольшую стаю воронов незаметно для охраны…

У меня есть время до рассвета, и на этот раз я буду действовать в одиночку.

Габриэль уже стал моим соучастником в маленькой хитрости против лондонской полиции. Но совсем другое дело – просить его закрыть глаза на то, как я вламываюсь в лондонский Тауэр, чтобы совершить кражу со взломом. Скорее всего, это тянет на госизмену. Узнай Габриэль о моих планах, он ни за что не позволил бы мне пойти на такое.

Охрана лондонского Тауэра была строгой и внушительной из-за драгоценностей короны. На мое счастье, бoльшая часть охраны предназначалась для драгоценностей, а не для воронов. Какому психопату понадобится красть стайку птиц?

Насколько я могла судить, никакие хитроумные системы сигнализации не защищали то место в Тауэре, где находилось вороново гнездовье. Мне нужно всего лишь избежать

около полусотни вооруженных охранников, которые патрулировали территорию с автоматами в руках. Да, и еще придется карабкаться по стенам, выстроенным для защиты от средневековых армий.

Первая проблема заключалась в том, что вся внешняя стена освещалась ярким белым светом. В рюкзаке лежали веревка и альпинистская кошка, купленные в туристическом магазине. Но чтобы взобраться на стену, потребуется несколько минут, и в это время я буду весьма и весьма заметна как всем проходящим мимо, так и лодкам на Темзе. Конечно, в такой час на улице не очень много людей, но рисковать нельзя.

Хотя никто не увидит меня внизу, у рва. В тени я проскользнула вдоль южной стороны, нашла неглубокий сухой ров и украдкой огляделась по сторонам – убедиться, что за мной никто не следит. Но увидела только тени. Осторожно перелезла через железные прутья, стоящие на краю рва в целях общественной безопасности, и спрыгнула с высоты около десяти футов, приземлившись на мягкую траву. А потом двинулась вдоль стены Тауэра, пока не нашла то, что искала. Башня в юго-восточном углу отбрасывала тень – подходящее местечко, чтобы взобраться незамеченной.

С колотящимся сердцем я вытащила из рюкзака кошку и веревку, проверила, размотана ли веревка, и посмотрела на точку наверху стены. Забросила туда кошку. Чувства обострились и сосредоточились.

Крюк ударился о верхнюю часть стены с болезненно громким лязгом. С колотящимся в горле сердцем я выждала несколько секунд, чтобы убедиться: никто не пришел выяснять, в чем дело. Сделав глубокий вдох, я снова схватилась за веревку и полезла вверх по стене.

Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Несмотря на темноту и черную одежду, я была уверена, что меня заметят. Подтягиваясь на руках, я ждала неизбежного крика «Стой, вор!» или «Стоять!». Но никто не появлялся. Наконец я добралась до верха, перелезла через край и оказалась на зубчатой стене – широкой каменной дорожке с оградой по обе стороны. Пригнулась и двинулась вдоль стены, заглядывая за края, пока не нашла место, откуда легче всего спуститься без веревки.

Я перелезла через край, цепляясь за щели в стене. Пальцы побелели от усилий. Вряд ли бы я справилась без пульсирующей внутри энергии. Но после подпитки охватившим город страхом я чувствовала, что способна на все. У подножия стены я пригнулась в тени и мельком увидела первого патрульного. Он был высокий, настороженный, с накачанной мускулатурой и отточенными движениями. Я затаила дыхание, когда он медленно и размеренно прошел мимо по каменным плитам. Как только патрульный скрылся за поворотом, я вылезла из укрытия, прячась в тени.

Гнездовье находилось во внутреннем дворе Тауэра, и мне пришлось перебраться через вторую стену, чтобы попасть туда. Я не сразу нашла нужное место и снова юркнула в тень, когда мимо прошел еще один охранник. Когда я начала карабкаться на вторую стену, мое тело было настолько накачано адреналином, что я стала опасаться сердечного приступа.

Я взобралась на вторую стену без веревки: боялась громкого лязга альпинистской кошки. Нашла трубу и благодаря ей сократила путь. Дальше начался крутой подъем до самого верха с помощью неглубоких впадин в стене, ставших опорами для ног и пальцев рук.