Февраль
Шрифт:
Юрия замутило, он быстрым шагом почти побежал прочь от этого места даже не разбирая куда. Сначала быстрым шагом, потом побежал, как мог. Руки жгло осознание, что они разгребали снег на трупе. Юрий размахивал ими на ветру, не прятал в карманы.
Перед ним возникли люди, стоящие в нестройной очереди, прямо посреди улицы. Всю ночь были обстрелы и в асфальте под снегом образовались выбоины около водопроводного люка. Люди с самого утра пришли за водой. Возле люка женщина, лежа на животе, пыталась зачерпнуть воды, но рука все время соскальзывала, и она не могла поднять даже пустое жестяное ведро. А с полным ей вообще, наверное, было бы не справиться.
Юрий подошел к ней, опустившись
– Можно я вам помогу?
Женщина, видно, что ещё довольно молодая, но лицо уже изможденное, глаза тусклые, мертвой хваткой вцепилась в ведро и глаза злые-злые. Юрий примирительно закачал головой:
– Я ничего не отберу, я зачерпну, вымою руки и вам наберу целое ведро. Я ничего не украду, не заберу...
Женщина, всё еще недовольно кривя губы, разжала руки в красных узорчатых варежках. Юрий зачерпнул немного ледяной воды и опустил туда руки, принявшись их растирать. Вода обожгла холодом. Люди в очереди смотрели молча, никто ничего не говорил, не торопил. Женщина так и лежала, стерегла место, чтобы его никто не занял. Юрий же, растерев руки до красноты выплеснул воду чуть поодаль и, наклонившись, зачерпнул уже полное ведро.
– Пойдемте, я вам помогу.
Женщина отползла от обледеневшего края, с трудом поднялась, принимая от Юрия ведро.
– Я могу помочь донести.
Но она замотала головой, отказываясь от помощи.
Юрий растёр руки, напрочь замерзшие от воды. Но это было необходимо ему сделать, после того, что случилось он не мог просто их не сполоснуть в воде. И быстро зашагал вперёд.
Как там Аня? В свете дня город привеливее не выгляде, кругом так же всё жутко. Единственно хорошо, что видно, куда идти. Вскоре он стал немного узнавать улицы; вот огромный дом с плакатом - здесь с Аней они точно проходили, вот одноэтажное здание с некогда стеклянным фасадом, сейчас кое-где заложенного кирпичем - тоже проходили мимо. Вскоре он узнал и "родной" двор.
Вбежал на второй этаж; Ани дома не оказалось, Капитолина Сергеевна тоже не знала, где она, и, увидев Юрия одного, забеспокоилась, запричитала. Юрий не стал мешкать и что-либо выяснять, направился в детский сад, где Аня работала. Чуть поплутав, нашел здание садика, но и Мария Николаевна Аню не видела с тех пор, как они вместе уходили на заготовки дров. Сердце напряженно забилось.
Юрий обошел вокруг садика места, на которые указала Мария Николаевна, где шли работы по разбору завалов и складыванию дров; спрашивал о светловолосой девушке в клетчатой шали там, но все отрицательно мотали головой: не встречали такую.
Занимался вечер. Юрий, на всякий случай, завернул еще в детский сад и потом поплелся "домой". Где Аня? Что с ней? Он хорошо понимал, что здесь случиться может что угодно: ночью были налеты, мороз, Аня истощена, но верить в плохое не хотелось.
Около Аниного дома прямо на какой-то груде осколков камней и кирпича, неожиданно за ночь здесь прибавившихся, сидел Федор Валерьянович. Он в последнее время часто стал просиживать около подъезда своего дома, не скрываясь ни от снега, ни от бомбёжек, приговаривая, что чему суждено, то и сбудется. Рядом Капитолина Сергеевна строила предположения о местонахождении Ани. Федор Валерьянович же осторожно намекал ей, что сгинуть в теперешнем городе немудрено. Ночи стояли морозные – раз, а может где и под обстрел попала – два.
– Сгинула, скорей всего, девка, - шмякал он своим впалым ртом, - не вой, Капа, не вой. Такая вот нынче беда, Капа…
И Капитолина Сергеевна, не выдерживая уже этой неизвестности, отправилась оплакивать Анюту. Так было легче; легче, чем напрасно надеяться. Она достала и принялась перебирать довоенный альбом, местами уже
Юрий поднялся в "свою" комнатку. Для чего он здесь? Кто он здесь? Зачем он здесь? И что сейчас делать? Ложиться и медленно застывать в этом промозглом городе? Ложиться и умирать от голода? Это жуткое чувство застилало сознание, хоть вой. Неожиданно он вспомнил - бутылка водки. Юрий соскочил с кровати, глянул в укромное место, где прошлый раз спрятал бутылку -между ножкой кровати и стеной шкафа. Место не то чтобы сильно надежное, но сразу не заметишь. Бутылка была там. Жадно отпил несколько глотков. То телу побежало тепло, приятно закружилась голова. Но есть захотелось еще сильнее. Юрий подумал: а что если обменять это сокровище на хлеб? Ведь где-то в городе должны действовать черные рынки.
Он сунул бутылку в карман тулупа, и, придерживая ее рукой, спустился вниз. Старик так и сидел на каменной груде.
– Федор Валерьянович, - спросил Юрий, наклонившись к нему, - скажи, одолженье сделай, где черные рынки найти....
К удивлению Юрия старик не зашептал и не испугался, а указал на дома соседней пересекающей улицы:
– Туда до сто третьего дома дойдешь, поворот, красивое большое здание, оно целое еще, ты его сразу увидишь, и под арку. Там всегда народ. Постоишь, присмотришься....дальше сам разберешься.
Федор Валерьянович с настороженным любопытством поднял глаза, посмотрел Юрию прямо в лицо:
– Что у тебя продавать то? Зачем туда собрался?
Юрий не выдержал взгляда, ответил, уставившись вдаль, куда указалстарик:
– Так, похожу, может чего выменяю...
И зашагал вдоль по улице, не вынимая руки из кармана тулупа.
Под аркой действительно было оживленно, несколько женщин стояли в глубине двора, открыто наблюдая за всем происходящим. Грузный, довольно хорошо одетый мужчина сидел на вещах, разложенных прямо на снегу в самом центре дорожки. Ещё несколько человек сновали туда-сюда. Кто-то просто сидел на санях, непонятно чего ожидая. Юрий растерянно остановился, немного не так представлял он себе рынок, пусть и подпольный. К тому, что он увидел слово "рынок" вообще никак не подходило.
Мимо Юрия, непонятно откуда вынырнув, размашистой быстрой походкой прошел усатый мужчина, в обычной серой фуфайке и довольно сильно толкнул его плечом. Юрий удержался на ногах, но завозмущался:
– Поаккуратней нельзя, любезный.
Мужчина с усами моментально отреагировал на это и, развернувшись, образовался рядом. Натянуто заулыбался в самое ухо прохрипел:
– Что-то сбываешь, или, может, ищешь?
Юрий отступил от него, но ответил:
– Продать хочу...
Тот кивнул головой, вопрашая: что?
Юрий растянул карман тулупа, однако продолжая рукой придерживать бутылку. Мужчина заглянул, прицокнул языком, что скорее всего значило, что хороший товар:
– Целая?
– Три глотка только отпил....
– Что просишь?
– Хлеб, - не раздумывая ответил Юрий. Столько дней проведенные практически совсем без еды давал о себе знать, сейчас за хлеб и душу бы продал.
– Две булки, - прищурился усатый, - по рукам?
Юрий не стал торговаться, согласно кивнул. Они прошли по пустой улице вниз к набережной, завернув в один из небольших проулков и, пройдя его, оказались на широком проспекте. Усатый показал Юрию на несколько трамваев и сказал ждать здесь. Трамваи, вплотную стоявшие друг к другу, были заваленны снегом, как огромные сугробы. Из - под снежные шапки причудливо над оконцами свисали ровные и изогнутые прозрачные сосульки.