Феромон

Стунич С. М.

— Большой Д… — я не знаю его имени — он мне его не называет — но я определенно хотела бы знать.

Потому что я у него в долгу. Снова. На данный момент, если он хочет спариться со мной, я должна просто сказать «да, сэр».

Я провалила его попытку спасения и в итоге сделала драку еще тяжелее для него. И после того, как я только что отвергла его? Черт, иногда я бываю тупой.

Встать непросто, словно все конечности онемели и затекли. Когда я наконец встаю, я похожа на новорожденного жеребенка, пытающегося

заставить свои непослушные ноги повиноваться. Я ковыляю в гостиную, опираясь рукой о стену для поддержки.

Вот где я нахожу Большого Д.

Он лежит на боку, тяжело дыша. Я больше не вижу рану на его крыле или следы когтей на горле. Должно быть, он залечил все это своей волшебной слюной. И все же… он выглядит не очень хорошо. Он маленький. Самый маленький, каким я его когда-либо видела. Тусклый тоже. Его биолюминесцентное сияние блеклое и унылое.

Он выглядит так, словно умирает.

— Большой Д, ты в порядке? — спрашиваю я, отталкиваясь от стены и подходя, чтобы встать рядом с ним.

Я не могу устоять на ногах, поэтому в итоге жестко падаю на колени и стискиваю зубы от боли. Я протягиваю руку и кладу ее на его чешую. Его фиолетовые части настолько поблекли, что пульсируют лишь шепотом света, прежде чем погаснуть. К тому же, он невероятно потный, чего я раньше не видела.

Разве не минут двадцать назад он выглядел как темный и непреклонный бог, стоя с раскинутыми руками и поднятыми крыльями на фоне расколотого молниями неба? Какого черта?

— Яд, — отвечает он, даже не открывая глаз.

У него нет переводчика, так что он, должно быть, просто угадывает, что я только что спросила.

— Смерть.

Смерть? Он не может умереть. Этого не может случиться.

Мы только что собирались… ну, вы знаете.

Я снимаю гарнитуру и надеваю ее ему на голову.

— Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? — спрашиваю я, немедленно снимая ее и надевая на свою быстро распухающую мигрень. В смысле, голову. На мою распухшую от мигрени голову. Я жду, пока он приоткроет один глаз, чтобы посмотреть на меня.

Он не отвечает. Это может быть потому, что он упрямый и отвечает только когда ему, черт возьми, хочется… или это может быть потому, что он на самом деле умирает здесь. Его глаза закрываются, и я обнаруживаю, что зациклилась на вздымании и опускании его груди.

Первобытный ужас просачивается в мою кровь, делая ее вялой, заставляя меня покачиваться на коленях. Несколько секунд я уверена, что сейчас потеряю сознание. Я и дракон, умирающие вместе в потной куче. Гораздо менее страшно столкнуться с идеей смерти с ним здесь, рядом со мной. Я не чувствую себя такой одинокой, как тогда, когда была в глотке самки.

Мое тело непроизвольно содрогается, когда я сглатываю кислый привкус во рту. Когда адреналин уйдет, и я буду лежать в темноте в ожидании сна, я заново переживу этот момент, и он будет меня чертовски мучить. Пока что я должна хотя бы попытаться что-то сделать. Хотя, разве не так ты оказалась

в этом положении в первую очередь? Если бы я просто позволила Большому Д сражаться с самкой в одиночку, может, все прошло бы немного лучше?

Я напоминаю себе, что она уже заставила его истекать кровью еще до того, как я вмешалась. Ничуть не помогает. Я чувствую себя такой виноватой прямо сейчас. Бульканье сожаления хуже, чем последствия рваной раны вокруг моей талии или химические ожоги на лице.

Я обращаюсь к своему единственному другу и компаньону, полуразумной стерве-чатботу по имени Зеро.

Нам такой пиздец.

— Есть что-нибудь, что я могу сделать, чтобы спасти его? Он говорит, что умирает, что он отравлен. Есть ли кто-то на рынке, у кого я могла бы попросить помощи?

Я в отчаянии. Этот глупый инопланетянин был ко мне исключительно добр. Вдобавок ко всему, он… он ухаживает за мной. Такое чувство, что он мой парень или что-то в этом роде.

Я борюсь за обе наши жизни.

«Ты уверена, что он сказал, что был отравлен?» — спрашивает Зеро, и я моргаю в замешательстве. Когда я не отвечаю сразу, она поясняет. — «Если ты кусаешь это, и оно вредно, это яд (poison). Если оно кусает тебя, и это вредно, это яд (venom). Он отравлен ядом (envenomated) или отравлен токсином (poisoned)? Учитывая, что мы обсуждаем брачную битву между двумя Асписами — высокоядовитым видом, который редко промахивается, — я предполагаю первое».

Я хочу кричать.

Стиснув зубы, я выдавливаю ответ.

— Ужален тогда. Он ужален ядом.

«Самка укусила его?» — спрашивает она, но я не уверена.

Оглядываясь на Большого Д, я не могу найти никаких видимых ран.

«Проникли ли какие-либо шипы вдоль ее спины или хвоста в его кожу?»

— Думаю, она достала его хвостом, — отвечаю я, стараясь изо всех сил не смотреть на рану вокруг моей талии.

Розовый костюм уничтожен, и я держусь вместе лишь благодаря драконьей слюне и железной воле. Я протягиваю нерешительную руку, занося ладонь над чешуей Большого Д. Когда я касаюсь его, он сильно вздрагивает и издает рык, который пробегает рябью по его губам и обнажает зубы.

Не думай об этом, Ив. Не иди туда.

Так что я не иду. Я не буду. Я не могу думать об ужасе быть проглоченной.

«Я, возможно, смогу помочь тебе. Возможно — это очень сильное слово».

Вот что говорит Зеро, когда я оглядываюсь на нее — ну, не на ее лицо. Черный экран с розовым текстом в стиле MS-DOS образца 1985 года. Это, и большой мигающий блок курсора, следующий за ним.

«Мои люди работали над производством противоядия до того, как наша исследовательская группа была…»