Феромон

Стунич С. М.

— Это очень мило.

Я звучу снисходительно.

Он это замечает. Его глаза сужаются, и эта его массивная пасть подрагивает от раздражения. Он рычит на меня, и переводчик передает его слова.

— Ты недовольна?

Это искренний вопрос. Я качаю головой, но не знаю, понимает ли он мой язык тела достаточно, чтобы врубиться.

— Нет, — отвечаю я осторожно, пытаясь решить, как это сформулировать. Я даю ему переводчик, и он охотно принимает его. — Ты… я не… чего ты от меня хочешь?

Я никогда не встречалась ни с кем, кто не хотел бы чего-то от меня. Может, это «моя»

проблема, и я выбираю не тех парней, но это также означает, что я не могу доверять собственному суждению. Этот глупый инопланетный дракон почти слишком милый.

Мы снова меняемся переводчиком.

Теперь у него хватает наглости выглядеть растерянным. Он смотрит на меня, поднимая палец и проводя им по изогнутой длине своего рога. Кажется, это бессознательный жест, но боже, как бы я хотела потрогать его рога. Я хочу посмотреть, что будет, если я сожму их ладонями и потру. Интересно, что бы он сделал?

— Хочу? — спрашивает он меня, а затем облизывает рот этим извилистым языком, и у меня пересыхает в горле от этого зрелища. — От? Я хочу только тебя.

О господи.

Должно быть, это ошибка перевода.

Затем он встает, и он прямо передо мной, девять футов с чем-то мерцающей черной чешуи, фиолетовые спирали на рогах, груди и животе. У него есть пресс, кстати. Я упоминала об этом? Красивый пресс, сильные бедра и мускулистый хвост. Его рот исчезает на лице, оставляя только эти похожие на драгоценные камни глаза и слегка раздутые ноздри, когда он вдыхает меня. Его крылья остаются над нами, давая желанную тень.

Он поднимает одну руку, втягивая когти, а затем проводит кончиком пальца по моим губам. Я закрываю глаза, пока он продолжает свое исследование, дразня переносицу, поглаживая брови. Моя тело дрожит от этих простых прикосновений, и я прижимаю ладонь к животу. Пожалуйста, остановись, — думаю я, но не говорю вслух, потому что на самом деле я этого не хочу.

Он играет с моими волосами, массируя кожу головы четырьмя пальцами, большим пальцем дразня ушную раковину. Когда он прижимает ладонь плашмя к моей щеке, эти его феромоны проникают в мою кожу, и я сильно вздрагиваю. Моя рука поднимается, чтобы обхватить его запястье.

— Это жульничество, — я открываю глаза, чтобы посмотреть на него, и он ухмыляется мне.

Может, он и не знает, что я говорю, но суть улавливает. Парень намного умнее, чем я считала.

— Феромоны… действуют только на некоторых самок.

Достаточно ясное утверждение, если я когда-либо слышала такое.

— Они хорошо действуют на тебя.

О, смотрите, полное предложение. Переводчик учится на ходу, и я этому только рада. Наконец-то какая-то инопланетная технология, которая не является полным дерьмом. Некоторые из этих видов, может, и имеют межгалактические путешествия, но это место — за неимением лучшего слова — технологически отсталое.

Я заправляю волосы за уши, стараясь выглядеть беспечной. Я никого не обманываю.

— Ты тоже источаешь феромоны.

Он подходит ближе и вдыхает, уткнувшись носом в мои волосы. Я не могу дышать от его близости, и не могу объяснить

почему. Я хочу его, хотя знаю, что не должна.

— Они хорошо действуют на меня.

Черт.

Большой Д приседает передо мной, как горгулья, немного сглаживая нашу разницу в росте.

Затем он хватает меня, массивные руки положены на мою талию. Они обхватывают меня, его длинные пальцы. В его власти вся моя грудная клетка, талия и бедра. Даже через ткань костюма я чувствую это, этот липкий мускус на его коже, взывающий к моей.

— Мы не подходим друг другу.

Я говорю это, хотя хочу попробовать. Я так намокла, может, это действительно сработает? Он тоже может это чувствовать? Это он имеет в виду под феромонами? Я смотрю вверх, и это похоже на то, как будто меня преследуют и за мной ухаживают одновременно. Он зверь — самец — который хочет трахаться. Он мужчина, которому искренне нравится женщина. Что мне делать, когда меня атакуют с обоих фронтов? Секс и романтика в сочетании.

Он опускает голову, и его язык проводит по моей шее, вверх к уху, вдоль челюсти. Мои руки крепко прижимаются к его мышцам пресса, чувствуя, как они сокращаются под кончиками пальцев. Что-то горячее и твердое тычет в меня, и я вижу, что оба его члена появились изнутри, влажные на концах, готовые к спариванию. У него есть и мошонка, которую я раньше не видела. Она тяжелая и тугая, приглашение само по себе.

Он рычит на меня, дыхание ерошит мои волосы, хвост обвивается вокруг моих ног. Он обвивается вокруг и его, и моих ног, связывая нас вместе, прижимая друг к другу.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, но это бесполезный вопрос.

Во-первых, он меня не понимает. Во-вторых, я точно знаю, что именно он делает.

Большой Д отпускает мою талию и делает шаг назад, оставаясь в приседе. Теперь он на уровне моих глаз, его гениталии обнажены, кончик хвоста хлещет. Я сейчас такая мокрая, так возбуждена, что у меня нет сил сопротивляться.

Это плохая идея. Секс для него значит больше, чем для тебя. Он инопланетянин, которого ты знаешь девять дней. Судя по тому, как он светится, он, вероятно, ядовит или что-то в этом роде.

Ничего из этого не доходит до моего одурманенного сексом мозга. Его запах, он повсюду, облако, от которого кружится голова, сносящее мои барьеры, накачивающее меня как наркотик. Самец. Самка. Пара. Вместе. Гнездо.

Я поднимаю руки к голове с обеих сторон, и он разворачивает хвост, выпуская когти и опускаясь на четвереньки.

Пока я смотрю, он поворачивается боком, демонстрируя свои члены и мошонку очень целенаправленно. Глядя на них сейчас, они кажутся… возможными. Он кажется возможным. Он намного меньше, чем был в первый день нашей встречи, уменьшился до более разумного размера.

Как только он убеждается, что я все хорошо рассмотрела, он направляется к одному из жерл в земле, раздирая почву так, чтобы трещина стала шире. Он залезает прямо внутрь, словно она была построена для него, а затем катается в смоле и пламени.