Феромон
Шрифт:
Рюрик тянется и берет бутылку, изучая этикетку, прежде чем поднести ее к собственному рту и сделать огромный глоток. Я ошеломлена, когда поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Я не знала, что инопланетные мотыльки пьют вино. Это странное зрелище, его красивый рот вокруг горлышка бутылки, его крылья трепещут в волнении, его антенны, как массивные рога в море его белых волос.
Я борюсь с желанием поставить стол между нами. Я могу справиться с этим чистой силой воли. Я не примитивное животное без контроля над своими инстинктами и желаниями. Это буквально то, что должно
Принц кривится, отводя бутылку в сторону и морща губу в отвращении.
— Я понимаю, что эта жидкость является стимулятором для людей, но она имеет вкус испорченного фрукта.
— Это и есть испорченный фрукт, — объясняю я, и мне требуется некоторое усилие, чтобы не засмеяться.
Я откусываю печенье и обнаруживаю, что оно со вкусом фисташки. Я впечатлена. Аврил сказала, что принц из кожи вон вылезет, чтобы дать мне все, что я захочу, и, полагаю, в некоторых аспектах это правда. Все, что я хочу съесть. Все, что я хочу носить. Но не того, кого я хочу видеть. Не того, кого я хочу любить. Не свободу передвижения или выбора.
— Ты можешь это пить?
— Я могу потреблять любую еду и питье, которые потребляет моя пара, — объясняет он, ставя бутылку на стол.
Я отказываюсь анализировать это утверждение, но шутка все равно вырывается. Юмор — это то, как я справляюсь с дерьмовыми ситуациями. Всегда так было. Всегда так будет.
— Тогда на твоем месте я бы не стала есть целую пиццу, дюжину острых крылышек и полдюжины бутылок пива. На следующее утро? Изжога. Весь день. От рассвета до заката.
— Ты уклоняешься от темы, — говорит он, и я замечаю, что его рот действительно движется в соответствии со словами, выходящими из него.
Это… странно. Я клянусь, что когда я встретила его раньше, этого не было. Как с Абраксасом, как с Хитом, я могла видеть, как их рты издают их родные звуки, и только в переводчике я слышала английский. Контакты синхроничности, помнишь? Как я могла забыть тайную операцию на глазах, которую мне сделали, пока я была без сознания. Выражение лица — кирпичом.
— Уклоняюсь? — Я фыркаю и хватаю кувшин с водой со стола, наливая себе стакан. Я выпиваю его, как будто это выпивка, а затем наливаю еще. — Ты меня не знаешь.
— Не знаю, но хотел бы.
Это заставляет меня рассмеяться по-настоящему. Это горький звук. Ничего не могу с собой поделать.
— У тебя определенно забавный способ показать это, — говорю я ему, пристально глядя на его подбородок. Я пытаюсь сохранить свое внимание нейтральным, глядя на скучную часть его тела. Не работает. Черт побери этот рот. У него рот капризной поп-звезды. Как это вообще честно? Какая-то часть меня чувствует, что он самое красивое существо, которое я когда-либо видела — за исключением Абраксаса. — Прижимать меня к полу моего собственного логова, похищать меня голой, запирать меня.
— Ты не заперта. У тебя есть свобода идти куда угодно на этом корабле. — В его словах есть рык, какой-то низкий,
— Я могу идти куда угодно на этом корабле, — повторяю я, желая, чтобы он отступил на шаг или два.
Я решаю взять инициативу в свои руки, проскальзывая мимо него и направляясь к стене из стекла. Я привыкаю к ней, но могу смотреть на нее только если притворяюсь, что это планетарий или типа того. Если я думаю об этом слишком сильно, у меня снова начинается головокружение.
— Я не могу уйти. Вот как выглядит быть запертой.
— Ты не будешь привязана к этому кораблю вечно, — рявкает он на меня, подходя слишком близко к моему правому боку.
В его словах яд, способный соперничать с шипами на хвосте Абраксаса. Ой-ей. У кого-то нерешенные проблемы кипят под его придворной внешностью.
— Ты можешь путешествовать по вселенной, пока даешь мне кровь. Тебе придется видеть меня лишь ненадолго, если ты этого желаешь.
— Я могу жить с Абраксасом? — спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него с явным недоверием на лице. — Серьезно? Ты позволишь мне вернуться на Джунгрюк?
— Я… — он замолкает, и я снова смеюсь.
— Боже, ты даже не можешь сдержаться, да? — спрашиваю я, попивая воду. Я разочарована в нем, и не могу объяснить почему. Как я могу быть разочарована в парне, которого не знаю, который похитил меня, на которого мне плевать? — Перестань мне врать.
— Он не твоя пара. Я твоя чертова пара!
Принц поворачивается и оглядывается, словно ищет, что бы сломать. Он сжимает руки в кулаки, заставляя перчатки скрипеть от силы в них.
— Мне следовало позволить моим солдатам убить его, когда он был пойман под их сетями и извивался.
Я бросаю свой стакан с водой в принца, и он попадает в стену вместо него. Я слышу звук разбивающегося стекла, и это разочаровывающее чувство головокружения накрывает меня. Нас засосет в космос. Ледяная, безмолвная тьма. Мой дух будет навсегда заперт в сохранившейся оболочке моего тела.
Я спотыкаюсь, и Рюрик снова ловит меня, его руки на моих локтях.
— Окно… я разбила его…
Я не могу дышать. Все, что я вижу в своей голове, это та парящая мебель. Все, о чем я могу думать, это черные дыры и умирающие звезды, и вещи, о которых люди, может быть, даже не должны знать.
В этот момент я скучаю по Земле так ужасно, что это соперничает с моей тоской по Абраксасу.
— Ты ничего не можешь сделать, чтобы разбить это окно, моя принцесса, — говорит мне Рюрик, помогая сесть в кресло. Он опускается на колени передо мной, и это выражение беспокойства снова появляется на его лице. Его выражения тревожно узнаваемы. — Мое неверное суждение вчера привело тебя к неправильным выводам. Никакая комета не ударяла по этому кораблю и никогда не ударит. Мой отец имеет точный контроль над его движениями. В той части коридора проводятся испытания альтернативных гравитационных полей, вот и все. Это совершенно безопасно.