Феромон
Шрифт:
Я предлагаю матери еще один поклон. Ее превозносили как одну из величайших пар в истории Весталис из-за ее способностей к размножению. Лично я придерживаюсь мнения, что земной лозунг — наследник и запасной — это лучшая идея. Среди нас слишком много внутренних распрей. У каждого из моих братьев есть свои фракции влияния. Они дружат с герцогами Весталис и королевскими особами из других земель. Они все провели свои жизни в поисках пары.
И все же, из них всех, я первый и на данный момент единственный принц Весталис, нашедший ее.
И она ненавидит меня.
—
Я отвешиваю еще один поклон, а затем выхожу из комнаты так быстро, как могу, не нарушая приличий.
Поскольку я явно тот, кто наслаждается болью, я направляюсь прямо в медблок.
— Ну? — спрашиваю я, врываясь и пугая моего любимого медика — единственного медика, которому я доверяю.
— Боже мой, Ваше Императорское Высочество. — Он издает звук разочарования, прежде чем отложить оборудование в руках.
Я вижу пробирки и кровь. Кровь моей пары. Мне приходится закрыть глаза, чтобы сопротивляться притяжению.
— Она беременна или нет? — требую я.
Не имеет значения, если да. Это ничего не изменит. Но я хотел бы знать.
— Я не могу сказать, Мой Принц. Возможно, слишком рано. Или, возможно, Асписы хитрее, чем мы когда-либо могли себе представить. — Он вздыхает и встряхивает крыльями, демонстрируя красивый кроваво-красный узор на спине. Узор самца Весталис проявляется только после спаривания. Его самка тоже носит его узор, как символ их единства.
Я представляю гладкие, гибкие изгибы спины моей пары. Ее бледная кожа, разрисованная ярко-красным моего собственного дизайна. Становится трудно сосредоточиться, и комната затуманивается ненужными феромонами.
Медик — его зовут Врач — бросает на меня странный взгляд.
— Мои извинения, Ваше Высочество, но недавно созданные пары отвратительны для всех окружающих. — Он фыркает и затем возвращается к работе. — Я продолжу изучать это, но влияние Асписа на ее кровь сбило с толку мое лучшее оборудование. Я ищу более простые, старомодные методы.
Я скрежещу зубами.
Из всех самцов во вселенной, Аспис? Асписы уничтожают технологии одним своим присутствием. Если бы только мои родители не перебили Картиан; их технологии сделали бы это легкой задачей.
— Что насчет меток пары в ее… — Я не могу заставить себя произнести слово. Ее канале. Я снова закрываю глаза, и требуется некоторое время, чтобы вернуть контроль над собой.
— Они не навредят вам, и они определенно не вредят вашей паре; нет нужды беспокоиться. — Врач не оглядывается на меня, но усердно продолжает свою работу. Именно по этой причине он мне нравится. Он не пресмыкается перед властью так, как любой другой Весталис. Он говорит мне правду и болезненно честен. Как моя пара. — Я позову вас, когда у меня будет больше новостей. В любом случае, даже если она была оплодотворена Асписом, ваше первое спаривание изменит все это.
Он прав. Неважно, если она с ребенком. Моя ДНК возьмет верх, и ребенок станет моим.
Все же… это беспокоит меня больше, чем я готов
— Спасибо, Врач.
Я покидаю комнату и спешу обратно в свой люкс, не в силах контролировать свою потребность увидеть ее. Как только я оказываюсь там, стоя в фойе перед ее комнатой, я останавливаюсь. Если я войду внутрь, она отвергнет меня.
Я не могу вынести такого оскорбления снова сегодня вечером.
Я иду в свою комнату и подхожу к стене, прикладывая ладонь к ней и закрывая глаза.
Каким-то образом — возможно, даже во сне — она снова отвечает мне взаимностью.
Глава 22
Это я, ваша старая подруга, Ив
Мои инопланетные захватчики дали мне макаруны на завтрак. О, и еще одну бутылку вина. На этот раз это шардоне. Я свирепо смотрю на него, беря штопор и используя его, чтобы вырезать глубокую борозду на столе. Я собираюсь использовать этот милый предмет мебели, чтобы отслеживать, сколько дней мы с Абраксасом были в разлуке.
Сколько он сказал, пока мы не умрем от разбитых сердец? От семи до шестидесяти дней? Это кажется странно точными числами. Мой желудок сводит от беспокойства. Что если в этом есть что-то большее? Я восприняла эти слова как некий культурный миф, но… может быть основа в реальности, которую я упускаю.
Я расскажу об этом тупому мотыльку. Может, это поможет склонить его на мою сторону? Он кажется достаточно легким для манипуляций. Если он хоть вполовину так одержим мной, как я им, я могу этим воспользоваться.
— Эм, Ваше Императорское Высочество. — Аврил поднимает бровь, наблюдая, как я уничтожаю безупречную поверхность стола своим грубым календарем разбитого сердца. — Тебе нужна ручка или что-то типа того? У них здесь есть ручки. Планшеты тоже. Хочешь продвинутую инопланетную версию айпада?
Я улыбаюсь ей.
— Не-а. Все хорошо.
Я бросаю штопор на стол и подтягиваю тарелку с макарунами ближе. Некоторые из них цветов, которых я никогда раньше не видела. Это меня беспокоит. Я не буду есть французское печенье цвета, о существовании которого я не знала до двух минут назад. Я щурюсь на тарелку. Вон то выглядит так, будто оно цвета менструальных спазмов. Такое вообще возможно? Я бы не сказала, что оно красное; определенно нет. Оно просто выглядит болезненно.
Я беру коричневое и нюхаю его. Пахнет шоколадом. Мой желудок не просто сводит в спазмах; он требует, чтобы я покормила его. Зеро нетерпеливо ждет, пока я поем, чокер на ее шее слабо светится. Мои глаза поднимаются к тонкому красному кружеву, которое теперь покрывает половину потолка и добрую часть стен. Его не было там вчера, но когда я проснулась, это было первое, что я заметила.
Оно раздражающе красивое и совсем не похоже на те уродливые мясные нити, которые украшают стены в других местах.