Феодал. Том 6
Шрифт:
— Увидимся через два дня.
Гио всё это время глотал какое-то пойло из зелёной бутылки и посматривал то на меня, то на неё. Когда мы отошли, он открыл было рот, но я перебил его.
— Только попробуй.
— Да я же как лучше…
— Заткнись.
— Эх, весна… где мои годы? — протянул он и выбросил бутылку, перед тем как шагнуть в серебристо-белую рябь портала.
Глава 15
Жажда жизни
Летели мы до Таленбурга два дня с остановками на кормёжку виверны и ночлег. Ничего примечательного.
Первым делом навестил вечером семьи погибших, это была тяжёлая часть моих обязанностей. Каждый в курсе на что подписывался, но с меня не убудет выразить чуточку личного сострадания. Тем, кто не жил в феоде, я разослал соболезнующие письма с разъяснениями, как получить помощь. После этого лёг спать
Утром я встал ни свет ни заря и вышел на прогулку. Бодрствовали по большей части некоторые глипты, стража и на кухне суетились — так вкусно пекли хлеб, что запахи раздразнили обоняние. Ушёл подальше.
Рынок пополнился десятью лавочками, купцы после турнира массово открывали у нас свои представительства. По большей части для покупателей из того же Ростова — те из любопытства приезжали осмотреться, а заодно брали еду, питьё и другие товары. В городе стало заметно людней.
Зоопарк из магзверей мы расшили и сделали визитной карточкой Таленбурга. Любой мог приехать и бесплатно на него поглазеть. Так выше шанс выловить хорошего работника или подающий надежды талант. Диковинка особенно пользовалась популярностью у дам и детей.
Мужчин же интересовали глипты, точнее, система их трудовой и военной организации. Камнекожие сновали повсюду, каждый выполняя свою задачу как отточенный механизм. В этом плане весь город — зоопарк.
Вот один межмировой работник впрягается вместо лошади в телегу с бочками, тащит её до таверны, сам разгружает и пополняет погреб. Другой, совсем мелкий под метр ростом, чистит выгребные ямы. Третий стучит молотом по наковальне и так в каждой сфере, везде. Народ привык к их помощи.
Бесплатно на семью мы раздали по одному глипту и обеспечили его питанием, но люди просили минимум двух-трёх помощников! Марич прикинул что-то в уме, пощёлкал счётами и выдал идеальное решение.
Для таленбуржцев расширили лимит до трёх единиц, но при условии покупки питательных брикетов на лишних работников. То есть одного глипта можно и так взять, ничего не платить, а за двух или трёх, будь добр, раскошеливайся на еду, по пять рублей в сутки на «питомца». Дорого это или нет, пусть каждый сам решает, но так мы сбросили часть расходов на население. Все в плюсе.
Анжей, кстати, шепнул вчера, что камнекожими не раз интересовались богатые покупатели, искали встречи с хозяином феода. Надеялись уговорить на прямую продажу. Деньги мне нужны, но глипты — это инструмент влияния, я бы сказал поощрения за хорошее поведение. С ним надо порционно обращаться. Москва тут не в счёт — что попадёт в их кормушку, то там и останется.
Заказ Константина «Безвольного», кстати, был выполнен в срок. Четыре тысячи глипт отбыли через врата храма на службу государству.
Вскоре я выбрался из города и по дорожке добрёл до второго кольца укреплений. Оно могло вместить в себя ещё пять таких территорий, как Таленбург, и строиться ему примерно год. Все излишки камнекожих отправлялись именно на этот долгострой. Безопасность так просто никому не давалась — её надо упорно выгрызать зубами, каждый день по крупице.
Налюбовавшись на строительные леса и лагерь каменщиков, я остался доволен, а на обратном пути повстречался с отцом Филаретом, отъезжающим в Ростов по делам церкви. Священник готовился к похоронам. Отпустив мне грехи, он поблагодарил за всестороннюю помощь приходу, а также отметил.
— Жениться тебе надобно, Владимир, нехорошо без семьи, люди не поймут. О наследниках подумай…
— Да что вы все разом заладили, сговорились? — не выдержал я. — Ну куда мне семью, когда вокруг такое творится? Каждая собака спит и видит, как бы глотку перегрызть… Не время, отче, встану на ноги, тогда и можно.
— Для детей никогда не будет хорошего времени. Всегда были войны, всегда был голод и напасти, но как-то же рожали? Ты вот появился в разгар катастроф с вратами. Тысячами твари бежали к нам, шарились под стенами городов, в лесах. Народу побили тьма, пока не извели их всех. Испугался твой отец ребёнка зачать? Нет, конечно, и бог наградил его…
— Мне кажется, отцу было плевать, он просто наслаждался жизнью. Последствия его не волновали, — возразил я священнику во время нашей утренней прогулки по строящемуся городу.
— Если даже ты, барон, сомневаешься в живучести своего потомства, то чего ждёшь от подданных? Они на тебя смотрят, Владимир, ты для них пример.
— Отец Филарет, я принял к сведению ваши наставления, но давайте сменим тему, хорошо? Как успехи со школой?
Новости были отличными, успеваемость ребят била рекорды. Обходилось не без проблем, но общий вектор мне нравился. У детей отпала надобность участвовать в добыче еды наравне с родителями, а появившееся свободное время они с увлечением тратили на поглощение знаний, игры, творчество и тренировки. Ну и на безделье с купанием в речке, куда ж без этого?
— Ваша паства скоро приумножится, святой отец, задумайтесь над выбором псаломщика. Отберите кандидатов. Из тех, что я одобрю, назначите сами.
— Но это не в баронской власти, и не в моей — я могу только ходатайствовать перед консисторией…
— Об этом не беспокойтесь, уладим. Также у меня к вам дело: надо собрать преподавательский состав для особой школы…
Я объяснил священнику задачу в подробностях, и тот обещал похлопотать. Слава о нём распространилась далеко за пределы деревни Маковкино, и к нему наведывалось много влиятельных и талантливых людей. У абы кого я не встречал подобной строчки в «диктатуре»: