Фанатка
Шрифт:
— Я не знаю, как с этим быть.
— Но хочешь, чтобы кто-нибудь этим занялся?
— Хочу, чтобы оно закончилось.
Рауль чуть поразмыслил:
— Ладно. Тогда в следующий раз лично я сидел бы себе тихо, поджидая ту суку, с дубиной в одной руке и с чертовой «береттой» в другой. — Он наставил указательный палец на дверь, будто ствол пистолета. — Пух! И дело с концом. Ты слышал мой совет. Последуй ему.
Глядя вслед Питеру, уходившему по улице прочь, Рауль
Внезапно он почувствовал, что продрог. Было гораздо холоднее, чем положено для ранней осени, а Рауль терпеть не мог холод. Когда Сочок возвратится, ей придется его согреть: у девчонки это славно получается. Чувствуя, как по спине ползут мурашки, Рауль взглянул на часы, прикидывая, когда придет девушка, и закрыл дверь квартиры.
Дина выждала несколько мгновений и выступила из тени, где скрывалась. Вытащила из сумки наручники — те самые, со стола у Питера в кабинете, — и, держа их за спиной, подошла к двери Рауля и позвонила.
«Вот уж он удивится, когда меня снова увидит», — подумала она.
Две бутылки вина
Ему надо что-то решить.
Ему приходится защищаться.
Сейчас — не тот случай, когда можно сидеть и ждать. И дождаться, что будет слишком поздно. Потом уже сделанного не воротишь и ничего не исправишь. А кто знает, каких дров Дина может наломать. Не угадаешь наперед, что она выкинет.
Устроившись на старом темно-зеленом диване, Питер наблюдал за Кимберли, которая играла в игрушки на полу.
Если с ней что-нибудь случится, он себе не простит.
Он просто не сможет жить.
— Эй, ты!
Он оглянулся на оклик. Джулианна стояла в дверном проеме, ведущем в кухню. Она вытирала руки кухонным полотенцем, и на запястье у нее позванивал браслет — как всегда было и как неизменно должно быть.
— Предполагается, что ты счастлив, доволен и рад, — сказала жена. — Все закончилось.
Если бы это было так! Питер поднялся с дивана и прошел за ней в кухню, Джулианна сняла с вешалки пальто.
— Куда ты? — удивился он.
— На обед у нас кое-что вкусненькое, а к этому делу нужно хорошее вино. Две бутылки. Мы будем кое-что праздновать.
— Давай я схожу, — предложил Питер, не желая, чтобы она выходила из дома. Не сегодня.
— Ты уверен?
— Уверен, — он нежно поцеловал ее на прощание.
Сочок
Сочок не испытывала к Раулю ненависти.
Те, кто приходил к ним в квартиру, могли думать что хотели, однако ненависти в ее душе не было.
В сущности, она по-своему Рауля любила. Он обращался с ней хорошо, смешил. Покупал красивую одежду. Водил в рестораны.
Перейдя авеню Д, Сочок достала ключи, крепко зажала в кулачке. В случае чего пригодятся как оружие. Впрочем, вряд ли кто к ней пристанет. Имя Рауля в этой округе имеет достаточный вес, чтобы она чувствовала себя в безопасности даже на самых сомнительных бульварах.
Дверь закрывалась на два замка, которые нужно было запирать поворотом ключа, и еще один, который защелкивался сам. Вставив ключ в первую замочную скважину, Сочок хотела повернуть его против часовой стрелки — однако ключ не поворачивался, словно замок не был заперт. Она не придала этому значения, однако и второй замок оказался открыт.
— Рауль становится забывчив, — пробормотала Сочок с осуждением и прибавила ругательство-другое на своем родном языке.
Ладно хоть третий замок сам защелкнулся — а то бы дверь осталась вообще нараспашку.
Сочок вошла в квартиру. Улица была тиха и пустынна, и запираемые изнутри замки лязгнули непривычно громко. А в остальном все было очень спокойно: ни завывания полицейских сирен, ни плача младенца где-то на четвертом этаже, ни лая собак, ни бормотания телевизора. Машин, и тех не видно; даже туристы, которые обычно пытались найти местечко для парковки в нескольких кварталах на восток от модных ресторанов, — даже они куда-то все подевались.
Мир был тих и недвижен, как экран монитора, на котором Питер не набрал ни строчки.
Пока не раздался страшный крик Сочка.
Урок географии
Проходы были такие длинные, стеллажи с товаром — такие высокие. Всюду, насколько видит глаз, — темное стекло бутылок. Они разделены по странам: чисто урок географии. Белые вина, разумеется, стоят отдельно от красных. Сегрегация. Каждый цвет — в своем собственном гетто.
Питер остановился перед Австралией. Джулианна любит австралийские вина. Он великолепно это помнил. Однако не мог взять ни бутылки — так сильно дрожали руки. И похоже было, что дрожат они уже очень давно.
Он огляделся: проход между стеллажей был пуст, ни одного покупателя.
Под силу ли Дине отыскать его здесь?
Может ли быть, что она как раз сейчас за ним наблюдает?
Или она кинулась к нему домой, зная, что его жена и дочка остались в квартире одни?
Его мобильник зазвонил, когда Питер вышел из магазина с плотным бумажным мешком, в который были упакованы две бутылки.
— Алло, — сказал он.
— Питер, мне надоело играть в эти игры.