Фанатка
Шрифт:
Он вспомнил, что видел на панели домофона: «Дж. Бейли». Надо же — ему тогда и в ум не пришло, что Дина может быть уменьшительным именем от Джеральдины.
— Черт побери! Теперь я понимаю, что она даже назвалась…
О'Рейли перебил:
— Вы уверены, что мы говорим о реальной девушке? Эта ваша Дина — настоящая?
— Да, конечно. Ее зовут Бейли, Джеральдина Бейли.
Полицейские явственно сомневались в его словах. О'Рейли отошел в сторонку и сказал в рацию:
— Поищите данные на Джеральдину
— Двадцать один год. Маленького роста, от силы пять футов два дюйма. Стройная. Черные волосы, зеленые глаза.
— У вас хорошая память, — проговорил Джессап, глядя на Питера с подозрением.
О'Рейли повторил описание Дины в микрофон.
— Она выглядела совсем как повзрослевшая Анжела, — пояснил Питер. — Нетрудно ее описать.
— У вас есть экземпляр той книги про Анжелу?
— Я могу дать вам прямо сейчас, — Питер поднялся с дивана.
Он прошел к дорогим, с застекленными дверцами, книжным шкафам. Открыл шкаф, где стояли по алфавиту книги клиентов Майка, потянулся взять свою с полки…
— Странно.
— Что странно? — спросил Джессап.
Питер непонимающе глядел туда, где должна была стоять его книга, им лично подписанная для Майка. Пустая щель между корешками в два пальца шириной. И больше ничего.
— Она пропала. — Питер старался припомнить, видел ли он это раньше. Может быть, Майк разозлился от того, что, как он думал, Питер отказался от его услуг литературного агента, да и выбросил книгу?
Он отвернулся от шкафа. Оба детектива подошли к нему вплотную.
— Ага, — Джессап бросил на своего напарника выразительный взгляд. — Так оно всегда и бывает, верно?
Попасть в «десятку»
Все правильно.
Его не было ни в одной базе данных.
Хотя список его преступлений должен был быть метровый. Его должны были не раз арестовать и осудить. Он должен был сидеть в тюрьме. Пожизненно.
Должен, должны… но не сделали.
Она закурила, затянулась глубоко-глубоко, потому что дым успокаивал.
«Так здорово, что надо бы объявить вне закона», — подумалось ей, когда она увидела результаты сличения отпечатков пальцев. Нетрудно снять отпечатки у покойника и посмотреть, по каким еще делам они проходят.
Радует, когда в старых «глухих» делах вдруг появляется перспектива.
Она снова затянулась сигаретой, откинув голову на спинку кресла, бездумно разглядывая из года в год расползающееся по потолку желтое пятно у себя над столом.
Наверное, легкие уже черные от тех сотен пачек «Кэмел», что она выкурила.
В мозгу у нее тихонько звенело: «В „десятку“, в „десятку“!» Редкий успех. Доказательства вины неопровержимы, дело можно смело передавать в суд, и он примет решение, которое суд высшей
А то, может, и смертный приговор огребет.
Легко приговорить покойника к смертной казни. Пола Росси опять глубоко затянулась и выдохнула дым, на этот раз тихонько присвистнув.
Уж если не ради этого стоит жить, то неизвестно, ради чего стоит.
Пустые полки
Он отсутствовал слишком долго — его не дождались.
Когда Питер вошел наконец в квартиру, он обнаружил записку на холодильнике, прикрепленную магнитом в виде серебряной собачьей косточки.
Вынув ярко-желтую бумажку, Питер прочел:
Мы уехали в магазин.
Взяли Гручо прокатиться. Скоро вернемся.
Люблю!
Питер подержал бумажку в руке, затем снова прилепил ее к дверце холодильника.
— Значит, у меня еще есть время, — пробормотал он.
Может быть, она так и задумала с самого начала?
Раз не может его заполучить, она его уничтожит. Выставит перед людьми неуравновешенным, со странностями типом. Или, хуже того, совсем сумасшедшим.
Все из-за чертовой книги, «Анжелы по прозвищу Ангел».
Питер хотел найти ее взглядом — на той самой полке, что на уровне глаз в кабинете. Где должны стоять все отечественные издания и переводы — аккуратные томики, один к одному, как только что из типографии.
Полка была пуста.
И другие полки — тоже. Ничего на них не осталось, кроме пыльных следов. Можно подумать, книги кто-то снял, чтобы протереть пыль, но внезапно заторопился и не стал связываться с уборкой.
Да ведь это же Дина тут побывала.
Ошибки быть не могло. Попятившись от осиротевших книжных шкафов, Питер ощутил следы присутствия Дины, почуял ее — носом, кожей, спинным мозгом.
Включив компьютер, он кликнул ярлык для «Прекрасной лжи». На экране появилось заглавие, слова «роман Питера Робертсона». Он пролистал дальше — одну страницу, другую, двадцатую…
Текста не было.
В груди стеснилось так, что Питер не мог вздохнуть. Надо было переждать, не суетиться, однако он торопливо выдвинул верхний ящик стола, вынул из него коробку с дискетами. Он всегда записывал множество копий.
Питер отыскал дискету, на которой слова «Первый роман» были зачеркнуты и рядом написано «Анжела по прозвищу Ангел».
Сунул ее в дисковод, посмотрел содержимое.
— Ч-черт!
Дискета была пуста.
Он бросился искать.
Рылся по ящикам, вытаскивал их, бросал на пол; перевернул вверх дном всю квартиру, разыскивая старые дискеты. Совал их в дисковод одну за другой, весь в поту, не в силах поверить очевидному.